12 шедевров эротики

Но мере того как она приходила в себя, у нее появлялись новые мысли, она возмущалась все больше и больше:

— Ты платил ей моими деньгами, не так ли? И я давала ему деньги… для этой проститутки… О!.. Негодяй!..

В течение нескольких секунд она, казалось, искала более сильного выражения и не находила его, потом вдруг у нее вырвалось, точно плевок:

— О!.. Свинья, свинья… свинья… Ты ей платил моими деньгами!.. Свинья… свинья…

Не находя другого слова, она повторяла:

Вдруг она высунулась в окно и, схватив кучера за рукав, крикнула:

Потом отворила дверцу и выскочила на улицу.

Жорж хотел бежать за ней, но она закричала: «Я тебе запрещаю идти за мной!» так громко, что вокруг стали собираться прохожие; и Дюруа не двинулся с места из боязни скандала.

Тогда она достала из кармана кошелек, стала искать деньги при свете фонаря, дала кучеру два с половиной франка и сказала дрожащим голосом:

— Вот… Получите… Я плачу… И отвезите этого скота на улицу Бурсо, квартал Батиньоль.

В собравшейся толпе послышался смех. Какой-то господин сказал:

А уличный мальчишка, примостившись у колес кареты, просунул голову в открытую дверцу и крикнул пронзительным голосом:

— Добрый вечер, Биби!

И карета тронулась, преследуемая возгласами и смехом.

На следующий день Жорж Дюруа проснулся в дурном настроении. Он медленно оделся, сел у окна и стал размышлять. Он чувствовал себя совершенно разбитым, точно накануне его избили палками.

Наконец, необходимость во что бы то ни стало достать денег подстегнула его, и он прежде всего направился к Форестье.

Приятель принял его в кабинете, грея ноги у камина.

— Что это подняло тебя так рано?

— Важное дело. У меня долг чести.

Он секунду поколебался, потом подтвердил:

Он должен был только двести восемьдесят.

Форестье спросил недоверчиво:

Дюруа не сразу нашелся, что ответить.

— Одному… одному… господину де Карлевиль.

— Ага? Где же он живет?

— На той улице, где лежит прошлогодний снег, не так ли? Я знаю этого господина, мой друг. Если ты хочешь двадцать франков я, пожалуй, могу тебе их предоставить, но не больше.

Затем он отправился по всем своим знакомым, из дома в дом, и к пяти часам ему удалось набрать восемьдесят франков.

Так как ему еще не хватало двухсот, то он решил на этом остановиться и пробормотал, пряча собранные деньги: «Чепуха, не стоит расстраиваться ради этой бабы. Отдам ей, когда смогу».

Исполненный самой твердой решимости, он в течение двух педель вел правильный, умеренный и целомудренный образ жизни. Потом вдруг его охватила жажда любви. Ему казалось, что он уже несколько лет не обнимал женщины, и он трепетал при виде каждой юбки, как трепещут моряки при виде твердой земли.

И вот, однажды вечером, он отправился в «Фоли-Бержер», надеясь встретить там Рашель.