Шатун

 — Князь Ростовцев империи служит с младых ногтей, жизнью рисковал столько раз, что мы со счету сбились. Так что не вам его укорять. И уж тем более не вашему ведомству обвинять его в некомпетентности. Если уж решили свалить это преступление на горцев, так хоть имейте смелость делать это с какими-то доказательствами.

— Да как вы смеете?! — взвизгнул полицмейстер, краснея еще сильнее.

— Смею, — не повышая голоса, оборвал его граф. — Смею хотя бы потому, что точно знаю. Непримиримых в городе не было. И давно уже. А все лояльные к властям на подобное не пойдут. Им свои семьи дороже. А коль решите вы, сударь, на своем мнении настаивать, так мы и его высокопревосходительству генерал-губернатору то же самое, что вам сказали, расскажем. Пусть он своей властью рассудит.

Полицмейстер, явно не ожидавший подобной отповеди, поперхнулся и, достав из кармана огромный платок сомнительной свежести, принялся утирать вспотевшее лицо, явно взяв паузу для обдумывания достойного ответа. Но Рязанов не дал ему закончить. Звонко щелкнув каблуками, граф склонил голову, прощаясь:

— Честь имею, ваше превосходительство.

— Честь имею, — зеркально повторяя каждый его жест, добавил Руслан, и офицеры, развернувшись, отправились дальше.

Собравшееся общество жадно ловило каждое слово этого спора. Не каждый день такой публике приходится видеть схватку двух ведомств, которые по большому счету друг друга терпеть не могут. Убедившись, что спор окончен, гости вернулись к своим разговорам, то и дело поглядывая на продолжавших обходить собравшихся офицеров. И если граф Рязанов был в городе хорошо известен, то его спутник вызывал неподдельный интерес.

Высокий, широкоплечий, испещренный шрамами, да еще и глаза разные. Это пугало и притягивало. Никто не знал, откуда он взялся и зачем приехал, но слухи об этом человеке ходили разные. Достаточно было вспомнить разговоры о его бурном романе с самой графиней Ухтомской. Уж как ее обхаживали все местные ловеласы, как только старались, бросая к ногам все, что имели, а выбрала она именно этого угрюмого великана.

Пройдясь по залу, сослуживцы пристроились в свободном уголке и, попивая вино, принялись рассматривать гостей. Руслан, которому подобное времяпровождение нравилось еще меньше, чем разнимать пьяных, мрачно вздохнув, тихо спросил:

— Может, прикинемся, что нам по службе уйти надо?

— Потерпите, Руслан. Еще не все гости собрались, — чуть заметно улыбнулся Рязанов. — Или это вам так полицмейстер настроение испортил?

— Да плевать на этого дурака, — отмахнулся Шатун. — Даст бог, его кто-то из его же подопечных прирежет. Просто эта ярмарка тщеславия на меня тоску нагоняет. Попусту потраченное время, вот как это называется.

— Тихо ты. Разошелся, — шикнул на него Рязанов.