Шатун. Лесной гамбит

Связанного затащили в допросную и без лишних церемоний бросили на пол. Вошедший последним Рязанов присел к столу и не спеша раскрыл принесенную с собой папку. Бросив в нее взгляд, Руслан только хмыкнул про себя. Несколько чистых листов бумаги и свинцовый карандаш. Майор явно подготовился.

Жестом отодвинув казаков от арестованного, Руслан шагнул вперед и, не задавая никаких вопросов, с силой всадил мысок сапога ему в живот. Бил Шатун так, чтобы не нанести тяжких увечий, но было очень больно. Хрипя и задыхаясь, мужик пытался сначала закрываться, но очень скоро начал просто тихо подвывать, охая после каждого удара.

– На дыбу его, – скомандовал Руслан, закончив предварительную подготовку.

– За что тиранишь, ваше благородие?! – плаксиво взвыл мужик.

«Ага, уже благородие», – отметил про себя Руслан, даже не делая попытки ответить.

Казаки подтянули руки арестованного к балке пыточного устройства и начали не спеша подтягивать веревку.

– Да ты скажи, какая вина на мне, ваше благородие?! – снова завопил мужик. – Я ж как приехал, никого пальцем не тронул. С тобой хозяин говорил, я ж по твоему приказу на улице стоял. За что?!

– Было бы за что, я бы тебя уже горским псам заживо скормил, – фыркнул Руслан в ответ. – Не слыхал про псов местных? Волкодавы. Им человека сожрать – за удачу. Они когда стада охраняют, их горцы даже не кормят. Сами охотятся. Бывает иной раз и вора заедят. А горцы и не отгоняют. Хочешь увидеть такого?

Словно специально, в дверь камеры постучали, и казак, распахнув ее, впустил Васятку с громадной лохматой собакой на поводке. Подобранный когда-то щенок вымахал в громадного пса, с мощным костяком, широченной как у быка грудью и клыками размером с мизинец самого Васятки. Увидев Руслана, пес радостно завилял пушистым хвостом и, не обращая внимания на вцепившегося в поводок мальчишку, решительно направился к нему. Стоявший в полный рост Шатун положил ладонь на широкую башку собаки и, повернувшись к подвешенному телохранителю, спросил:

– На волка смахивает, – растерянно прохрипел мужик. – Ваше сиятельство, ты скажи, в чем вина моя. Ты ж бить начал, даже вопроса не задав.

«Созрел, – про себя отметил Руслан. – Уже сиятельством называет. Значит, точно знали, к кому ехали».

– Васятка, подожди пока с ним за дверью. Понадобишься, позову, – скомандовал он и сам повел пса к дверям.

Выросший пес признавал за хозяев только двоих. Васятку, отбившего его у мальчишек, и самого Руслана, который лечил его раны. К тому же именно на старых вещах Руслана щенок и жил, пока его лечили. В общем, двоим он подчинялся, а остальных воспринимал только как членов стаи вожака, не ставя их при этом ни в грош. Вместо цепи он сидел обычно в вольере, по ночам гуляя по всему двору.