Шатун. Лесной гамбит

– Покорми Петрушу, – улыбнулась ей Санька, жестом указывая мальчишке на заднюю комнату.

– Ты бы не пускала его туда в таком виде, – с сомнением проворчал Руслан, глядя мальчишке вслед. – Грязный он больно. Понимаю, что на паперти чистому не подадут, но и на кухне ему делать нечего. Там же тесто и все такое.

– Не будет его на кухне. В кладовке поест, – улыбнулась Санька в ответ. – Нам бы еще в помощь кого. Парня покрепче, – решившись, добавила она. – А то возчики товар привозят, а грузить отказывают.

Говорят, сами управляйтесь или платите. А берут-то немало. Вот мы с Верой и корячимся с теми мешками.

– А есть кого нанять? – задумался Руслан.

– Есть. Сенька-горбун, – помолчав, решилась Санька. – Сам он горбат да хром, потому и не берут его совсем. Вот и перебивается, где чего поднести да переставить надо. А сил у него на пятерых.

– Глянуть-то на него хоть можно? – удивленно поинтересовался Шатун.

– Пойдем. Он сейчас на заднем дворе дрова колет, – вдруг засуетилась Санька.

– Давно его знаешь? – глядя ей в глаза, тихо спросил Руслан. – Только не ври мне.

– Давно, – поджав губы, кивнула девушка.

– Тоже на воров работал? – не унимался Шатун.

– Нет. Он прежде в доме нашем бывал. Сестра его горничной у родителей моих служила. А он так, подай – принеси. Говорю же, из-за горба никто на службу не берет. А он человек добрый. Вот и подумала… – Санька запнулась, с тревогой глядя на Руслана.

– Ну, давай я хоть гляну на него, – хмыкнул Шатун, обходя прилавок.

Пройдя в темный коридор, Шатун миновал кухню, пару кладовок и, оказавшись перед задней дверью, привычно толкнул ее ладонью. Тяжелая, собранная из толстых плах дверь беззвучно распахнулась, и Руслан оказался на заднем крыльце. С интересом оглядев небольшой чистый дворик, он приметил открытый сарайчик, у дверей которого стояла широкая колода, в которую был воткнут кованый колун. Из сарая хромая вышел косматый мужик и, увидев гостей, замер с поленьями в руках, с тревогой поглядывая на девушку.

– Ну, здравствуй, человек божий, – поздоровался Руслан, разглядывая горбуна, а про себя добавляя: «Так вот ты какой, Квазимодо».

Но к его удивлению, в отличие от французского, местный горбун обладал речью внятной, сознанием твердым и даже был вполне способен отличить офицера от простого казака.

– И вам здоровья, ваше благородие, – справившись со смущением, ответил мужик, аккуратно сложив поленья под стену сарая.

– Звать-то тебя как?

– Родители Фролом нарекли.

– Добре. Знаешь меня, Фрол?

– Как не знать, – огладив бороду, кивнул горбун. – Благодетель Санькин. Она мне про тебя все уши прожужжала. Ты прости, ваше благородие, ежели что не так. Не со зла, а по незнанию.

– Не пойму я, Фрол, с чего ты вдруг виниться взялся, – удивился Руслан.