Когда шатается трон

— Мы ментов, а ты «рыжье» со «звёздочками»?

— Не дрейфь, куда мы денемся, когда все дырки твоими шестёрками запечатаны? И зачем бы нам вас с собой тащить, если кинуть хотели? Мы по-тихому войдём, закроем барыге сопло, чтобы фраер не запел, вы — следом. Шмонаем хату, срываем куш и линяем по-быстрому, пока кипеш не поднялся.

— А если хата на кукане, если ее менты пасут?

— Тогда, считай, вам фарт вышел, а нам труба и новый срок мотать. Всё, хватит баланду травить, если подписался — пошли, нет — мы сами барыгу оформим в лучшем виде и куш между собой раздербаним.

— Не пыли. Считай, мы в деле…

В четыре утра в дверь постучали. Очень уверенно и настойчиво.

— Открывайте!

И снова постучали. Сапогами."

"За дверью завозились, звякнула пудовая цепочка, и в образовавшуюся узкую щель кто-то глянул. Глянул и… увидел! Мать честная!.. За дверью в луче карманного фонарика мелькала малиновая фуражка и чьё-то суровое, как с агитплаката, лицо. Вот и форма эмгэбэшная, которая без толку в каптёрке пылилась, пригодилась. Но дело даже не в форме, а в напоре, в голосе, в выражении лица.

— Немедленно откройте или мы выломаем дверь!

— А у вас есть какой-нибудь документ, удостоверяющий вашу личность? — вздохнули за дверью, всё ещё на что-то надеясь.

— Имеется! Вот он! — В щель ткнулось воронёное дуло револьвера. — Еще какие-нибудь документы требуются?

— Нет, спасибо…

Загремели, застучали, зазвенели многочисленные засовы и задвижки.

Из-за соседней двери высунулась всклокоченная женская голова.

— Вы кто такие, почему шумите, спать не даёте, хулиганы!

Не разобралась старушка спросонья.

— Мы, мамаша, не хулиганы, — ответил из темноты суровый голос, от которого мурашки по спине от затылка до копчика. — Мы при исполнении, так что попрошу не мешать органам во избежание возможных неприятностей. И приготовьте на всякий случай документы для установления вашей личности.

— Так вы к Зиновию Марковичу? Давно пора!

Дверь захлопнулась.

— Гражданин Кац? Зиновий Маркович?

— Да… Так точно.

— Почему вы отвечаете «так точно»? Вы что, военнообязанный?

— Никак нет. То есть не имею отношения. Я сугубо гражданский человек.

— Пройдите в комнату.

— Извините ради бога, можно взглянуть на ваше удостоверение?

— Смотрите…

Вот и «корочки» к месту пришлись, хотя вряд ли Зиновий Маркович в них хоть что-то разглядел. Не до того ему было.

— Гражданин Кац, вы арестованы. Вот ордер. — Перед лицом Каца махнули какой-то бумагой с синим пятном на месте печати. — И ордер на обыск. Вы сами выдадите троцкистскую литературу, рацию, шифры?

— Чего?.. Какая литература, что вы! Я нигде не состоял и не примыкал, я не троцкист, честное слово, я сочувствующий за нашу с вами Советскую власть, пусть ей быть тысячу лет! Я взносы в Фонд обороны делал.