Когда шатается трон

Батальон третьи сутки дерётся в окружении.

— Чёрт-те что… А если они к немцам перебегут? Все! Они же зэки.

— Но до сих пор не побежали. Им амнистию обещали.

— Ну, это не по нашей части, это к Лаврентию. Подготовь краткую справку…

Читает товарищ Берия, карандашиком по столу постукивает.

— Кто высоту удерживает?

— Заключённый Крашенинников, статья…

— Он что, военный?

— Нет, учитель.

— Очень интересно. Если выживет, ко мне его! Посмотрим, что это за ухарь."

"А сам подумал, что можно этим Крашенинниковым кое-кому крепко насолить, потому что армейские отступают, а его зэки высоты отбивают! Хозяину эта история может понравиться.

— Приказ по Крашенинникову готовить?

— Какой?

— Об амнистии.

— Нет, не будем спешить. Пока он зэк, то под нами ходит, а если погоны наденет, то его армейские к рукам приберут. Нет, хочу приглядеться к учителю, который высоты берёт и в окружении дерётся, когда другие немцам свои жопы показывают.

Высотку удержали. Всего горстка зэков осталась, так что батальон не из кого формировать было. Так и остались они безвестным отрядом. Месяц Пётр Семёнович в госпитале провалялся, а потом…

— Заходи, герой.

Вошёл Пётр Семёнович, и опешил. Перед ним человек сидит, которого он только на портретах в лагерной администрации видел.

— Заключённый Крашенинников, статья пятьдесят восьмая…

— Какой же ты заключённый? Ты командир батальона. За что сидел?.. — Хозяин кабинета пролистнул дело. — Товарища Сталина взорвать хотел…

— Никак нет, это ошибка.

— Ты же знаешь, наши органы не ошибаются… Но за высотку спасибо. Тебе за нее, кажется, амнистию сулили?

— Так точно.

— Боюсь, амнистии не получится, уж слишком статья у тебя тяжёлая.

— Но мне… нам обещали!

— Ты что думаешь, взял какую-то поганую высотку, и Родина тебя простит? Нет.

— Так что, теперь обратно на нары?

— Зачем на нары? Там тебе жизни не будет. Ты ведь, кажется, кого-то из блатных пристрелил?

— Так точно.

— Ну вот, видишь… В лагере тебя сразу на ножички поднимут. Будешь пока при мне, нам люди, которые высотки брать умеют, пригодятся. Послужишь, а там посмотрим, может, и амнистию выслужишь, наш народ зла не помнит, умеет прощать тех, кто верой и правдой…

* * *Не попасть так просто в «малину». Это как высший свет для простолюдина, туда без протекции не сунешься — своя иерархия, свои авторитеты, правила, этикет…

— Теперь я один пойду, маляву от Серого понесу, — сказал Крюк.

Маляву эту Серый в сортире с панорамой на унитазы писаˊл, куда его «по самое не могу» макнуть грозились и сверху окропить. Зубами скрипел, но писал.

— Передам письмецо, посмотрю, что да как. Всем шалманом в гости соваться нельзя, вначале надо мосты навести. — Крюк посмотрел на Петра Семёновича. — Не боись, не сбегу.