Шанталь. Ход королевы

Прекрати ныть и греби, раз уж навязался на мою голову, – поеживаясь от прохлады, я вытянула шею и, изо всех сил напрягая зрение, пыталась определить расстояние до берега.

Рядом захихикал Арно, за что тут же получил от сицилийца по ноге тяжелым ботинком. Никто не мог безнаказанно смеяться над Нино. Я – единственная, кто мог высказать ему все, что считаю нужным, и не схлопотать в ответ.

– Ой! Больно же, боров неуклюжий!

– Замолчите оба, – шикнула я на обоих. – До берега не больше десятка метров. Вы что же, хотите, чтобы нас схватили?

Мои спутники тут же захлопнули рты, продолжая сверлить друг друга злобными взглядами. Единственный в нашей компании, кто вел себя хорошо, был мой «подарок», щенок породы кане-корсо, к которой бабушка питала просто болезненную страсть, разводя ее в своем поместье и отказываясь продавать, несмотря на то, что ей предлагали за одну только особь целое состояние. Собака-защитник, так дословно переводилось с родного итальянского языка ее название. Поговаривали, что именно эту породу частенько использовали в Древнем Риме во время гладиаторских боев, во время которых отважные псы сражались со львами, нередко выходя победителями из смертельной схватки со свирепыми хищниками.

Арно сильно рисковал, похищая едва появившегося на свет щенка, особо нуждающегося в заботе и уходе. Попадись он кому-нибудь из слуг, за подобное с него спустили бы три шкуры. Но удивительным было не это, а то, что, несмотря на внимание к малышу, Арно с первых же дней настоял на том, чтобы еду и питье песик получал исключительно из моих рук, объясняя это тем, что исключительно преданный кане-корсо выбирает только одного хозяина на всю свою жизнь и только его авторитет признает. И действительно, чуя мое присутствие, щенок всегда вел себя очень спокойно, в отличие от тех моментов, когда он оставался один. Но предприимчивый Арно легко нашел выход из ситуации, укладывая его как в гнездышке в одной из старых сорочек, хранящих мой запах, где «подарок», которому я до сих пор так и не выбрала имя, спокойно засыпал, будто в объятиях матери. И именно по этой причине, вместо того чтобы оставить его на борту, мне пришлось тащить его с собой завернутым в полу плаща туда, где в случае неудачного исхода предприятия нам грозила неминуемая смерть.

Лодка уткнулась носом в песок. Мы молча переглянулись. Игра вот-вот должна была начаться. Оставалось только незаметно добраться до дома Патриса, где по его словам, временно проживала та самая спасенная мной из борделя девушка, которую благородный капитан взял под свое крыло, позволив пожить в своей хижине, пока сам будет находиться в море. И теперь мы очень рассчитывали на ответную помощь, которую в знак благодарности она могла оказать нам.