Шанталь. Ход королевы

Воссоединившись с Патрисом и Ренардом в Париже, где они к тому времени закончили улаживать дела, в том числе и касающиеся их общего наследства, я, рассчитывая перед отъездом навестить еще одного старого друга, была озадачена словами Патриса о том, что Жюстен де Кресси отказался встречаться со мной и настоятельно рекомендовал моему посланнику поторопить своенравную принцессу с отъездом из Франции, где он больше не может гарантировать ей безопасное нахождение.

Что это могло означать? Неужели я чем-то его обидела?

Не желая верить в то, в чем так настойчиво пытались меня убедить, я решила самолично отправиться к дому шевалье и потребовать объяснений. Но меня ждало разочарование. Служанка де Кресси огорченно сообщила, что присутствие помощника начальника полиции срочно понадобилось на одном из судебных разбирательств, для чего он вынужден был уехать из столицы, и раньше следующего месяца ждать встречи с ним бессмысленно.

Сказать, что я была огорчена, – ничего не сказать. Застыв перед закрывшейся дверью, я раз за разом прокручивала в голове события последней встречи в попытке разобраться, чем же я могла заслужить подобное отношение со стороны человека, признавшегося мне, любви…

Господи! Вот же оно! Я искала ответ на глубине, а он все это время был на поверхности. Сцены последнего разговора с де Кресси перед тем, как я села в лодку, вновь возникли перед глазами, и словно бы издалека я услышала знакомый голос, произносящий полные боли слова: «Прощайте, принцесса! Теперь, когда вы навсегда покидаете Францию и я вас больше никогда не увижу, позвольте мне открыть вам сердце, которое бьется только ради вас. Поверьте, я никогда бы не осмелился открыть своих чувств, если бы не был уверен в том, что мы никогда больше не увидимся с вами.

– Пожалуйста, Шанталь, дайте мне договорить. Я люблю вас! Люблю с той самой минуты, как встретил вас босую, в одной лишь разорванной сорочке, еще не зная, что эта встреча перевернет всю мою жизнь, став для меня спасением и проклятием одновременно. Я всегда знал, что вы никогда не посмотрите на меня как-то иначе, чем как на друга, и был готов на это взамен возможности видеть вас, слышать вас голос… Но теперь все изменилось. Вы больше не нуждаетесь во мне, и мое существование потеряло всякий смысл. Уезжайте, Шанталь, прошу вас. Уезжайте и никогда больше не возвращайтесь…»

Гордый де Кресси. Уверенный в том, что мы никогда больше не встретимся, он открыл мне свое сердце, признался в слабости. И теперь мог чувствовать себя крайне неловко, возвращаясь к тому, к чему возврата быть не должно.

Подойдя к экипажу, возле открытой дверцы которого ждал Патрис, я не удержалась и обернулась.