Воронка второго шанса

Сначала выпотрошат на уроках. А вечером будет окончательное возмездие.

[1] Дерзый — смелый, бесстыдный, дерзкий

Глава 21

Драгомир проснулся среди ночи. Не открывая глаз прислушался — тихо. Тогда что? В следующую секунду почувствовал — что именно разбудило. Распахнув глаза, резко повернул голову. Так и есть! Что его еще могло разбудить среди ночи, как не вороватая мышь?

Как не оторвал ее кудрявую голову сегодня — не понятно. Жуть как руки чесались. Нет, ну, какова нахалка неблагодарная — старым его обозвать! Это его-то⁈ То-то полюбовницы с трудом с постели сползают, чтоб до дверей проводить. А потом новой встречи ждут, отмахиваясь от ухажеров. Что соплячка вообще в мужчинах понимать может? В лучшем случае было у нее пару торопливых перепихонов в общаге — и уже себя опытной куртизанкой возомнила. Идиотка малолетняя.

Помучив девчонку как следует на уроках, злопамятный волхв уехал по делам. К ее чести надо сказать, что упорно отбивала она его нападки, насколько хватало знаний. Не зря все дни просиживала у Яры с книгами и тетрадями, пока его дожидалась. Отбивать-то она отбивала, но, если препод хочет растоптать — он это сделает. Еще и попрыгает сверху на ученических костях. Девчонка сопротивлялась поначалу, а в конце лишь молчала и гневно сверкала янтарными глазищами. Класс поголовно опустил глаза, стараясь сесть как можно ниже. Под горячую руку сердитого волхва никто попадать не хотел. Выслушав уничтожающую отповедь ее умственным способностям, вернулась на место с пунцовыми щеками. Гнев был ей к лицу, почти хорошенькая стала.

Пока ехали до дома, Драгомир не проронил ни слова. Но мстительно не убирал усталость и не вливал силу. Пусть учится справляться сама. Не надеясь на «стариковскую поддержку».

Во дворе, во время очередного урока, девчонка заметно нервничала, чувствуя угрызения совести. Сопела, теребила одежду, периодически вскидывая на него виноватые янтарные глаза. Но молчала. Волхв упорно делал вид, что ничего не замечает. Не собирался он ей помогать, пусть справляется сама. Не справлялась. А потому получалось из рук вон плохо. Огонь — субстанция особая, замешанная на эмоциях. Чувство вины для него — как ушат воды в костер.

Глядя на происходящее, Драгомир насмешливо улыбался одними губами. Глаза оставались холодными, заставляя девочку нервничать еще больше. И выполнять задания еще хуже. Созданный им костер шипел рассерженной кошкой, пытаясь заступиться за огневку. Но куда ему! Вдоволь наизмывавшись, волхв свернул занятия. Девчонка, расстроено шмыгая носом, поплелась к дому, держась в нескольких шагах за его спиной."

"Да, Драгомир умел наказывать, в том числе и молчанием.