Шанс для рода Шустовых. Том 2

Я протянул правую руку и девушка, улыбнувшись взяла ее в свою ладонь. Наклонилась и впилась губами в порез. Яркие разводы крови на бледноватой коже вызвали какие-то нездоровые ассоциации. А когда она, запрокинула голову, я подумал, что из перепачканного кровью рта полезут клыки, но ничего подобного не произошло. Посива просто застонала, словно от наслаждения. Ее глаза на миг потемнели, а потом снова вернули пронзительность в серо-голубых тонах.

Все же, все божества показушники. Сдалась ей моя кровь.

Ну может теперь она сможет откликаться на мой зов. Типа, как Шанс, после принесения капли крови в жертву. Блин, захочешь провести духовный диспут, так никакой крови не хватит.

Девушка тем временем сделала несколько шагов назад, так и не сказав ни слова. Склонила голову в поклоне и замерла. Я поклонился в ответ.

Едва успел выпрямится, как Посива рванула на меня, но пронеслась насквозь, словно бестелесный дух, каким в данный момент она и являюсь. Я от неожиданности сгруппировался, и отшагнул назад готовый поставить блок.

И оказался в палате Терехова.

Все стояли точно так же, как я запомнил. Еще мгновение и окружающие пришли в движение.

Девушка-санитарка, замершая с тазом в руках, наконец-то поставила его на столик. Мадам поправила непослушный локон и снова положила руку на грудь.

Я стоял напротив Терехова, окончательно и бесповоротно мертвого.

Опустив взгляд, я мельком глянул на руку и заметил тонкий затянувшийся порез. Крови не было. Ни на полу, ни на простынях, ни на теле старика.

Анфиса Петровна вздрогнула, посмотрев на лицо своего старого поклонника.

— Он умер, — сказал я и глянул на часы в своей руке.

Умер, так и не сказав, как ими пользоваться. Но это не страшно, ведь у меня есть человек, который уже как-то однажды разгадал загадку этого осколка и научил пользоваться его силой Терехова. А значит, и мне сумеет помочь.

— Анфиса Петровна, нам бы с вами поговорить не мешало, — сказал я мадам и кивнул на выход.

Женщина тяжело поднялась, что-то тихо проговорила в сторону тела старика и вышла следом за мной.

Мы какое-то время молчали. Мадам достала и крохотной сумочки кисет, и раскурила трубку.

— Что такого сделал Терехов, что вы забрали у него часы и прогнали из борделя?

Анфиса Петровна взглянула на меня и прищурилась.

Я не стал отводить глаза. Я хотел узнать правду.

Мадам вздохнула и произнесла:

— Он мне нравился. Я тогда совсем молодая была, дурная. Только с войны пришла, а тут он. Важный, статный, взрослый и при деньгах. Он поставщиком вина ко двору был. Ухаживать за мной стал. Помог устроиться на работу. Да еще сразу управляющей в бордель.

Мадам вздохнула, втянув воздух, смешанный с дымом, в несколько приемов.

— А потом ему меня стало мало.