Шанс для рода Шустовых. Том 2

Поставил ее на сиденье в карете, предупредив кучера, чтобы пока никуда не отъезжал. Подошел к соседнему экипажу и заглянул внутрь. Тут ехал Буянов и Терехов. Старик был совсем плох. Глаза закатились, он постоянно стонал и вообще выглядел скверно.

— Роман Дмитриевич! — позвал я старосту. — Нам врач нужен. Старика срочно в лазарет и посмотреть, что с ним. Раненых перевязать и понять степень тяжести повреждений.

— Сейчас все сделаю, Никита Васильевич, — отчеканил староста и убежал куда-то в глубь деревни.

— Как вы? — спросил я Буянова.

Историк так и сидел внутри, придерживая Терехова.

— Я-то нормально, а вот старик, похоже сейчас помрет. Я удивлен, что он до сих пор жив.

На груди Терехова откуда-то взялись пятна крови. Его не атаковали, никто к нему не прикасался.

— Откуда на нем кровь? — спросил я Буянова.

Историк недоуменно глянул на одежду старика и пожал плечами.

— Когда садились не было.

Я посмотрел на изможденное лицо Терехова. В уголках губ засохло что-то красное.

— Похоже, он кашляет кровью.

— Это плохо, — подтвердил историк то, что я и сам знал.

Я кивнул, понимая, что Терехову очень повезет, если мы сможем ему помочь.

Прибежали молодые девчонки и принялись осматривать раненых. Через минуту подошла невысокая женщина, заведующая лазаретом. Стала распоряжаться кого и куда нести, где разместить.

Дойдя до Терехова, она удивленно на него посмотрела, но ничего не сказала. Только щёлкнула пальцами. Как по мановению руки рядом возникли два парня из стражников.

— Быстро! — приказала она, указав на старика. — В отдельную!

Я не успел и глазом моргнуть, как Терехова аккуратно, но споро подхватили и унесли.

Буянов наконец-то смог выбраться из кареты.

— Хорошо на свободе, — произнес историк и потянулся. — Уже несколько лет вот так не стоял.

— Корсаков вас держал в яме все эти годы?

— Нет, что ты, там я бы загнулся. Причем уже давно.

Я вопросительно приподнял бровь, ожидая продолжения.

— Он меня то в доме держал, то в камере, и лишь изредка сажал в яму, что бы я не думал, что в гостях. Вел со мной разговоры, а когда я не говорил, что ему требовалось, то и пытками не брезговал.

Историк поднял руку, и я увидел, что на некоторых пальцах нет ногтей.

— Но что можно ожидать от увлеченного человека? — словно оправдывая поступки своего мучителя, произнес Буянов.

— Как минимум уважительного отношения, — зло произнес я. — Почему он с вами так поступал? Вы как будто не злитесь на него.

— Как же не злится? — удивился Буянов. — Просто за эти годы привык. Не думал, что вообще оттуда выберусь. А если нет надежды, то злость может свести с ума. А вот этого я точно не хотел. Уж лучше умереть со светлой головой, чем в забытьи. Хоть второе, может быть и легче.