Укрой меня от замыслов коварных; Делирий; Возвращайтесь живыми!; Шанс на независимость

«Хорошо бы», – отозвался координатор так быстро, что создавалось впечатление – он тоже на корабле.

«Подключайся. На мне сосредоточена сила нашего эгрегора».

«Всего российского сопротивления».

«Не понимаю, как Поводырям удалось переправить мину на «Метрополию“, а потом и на борт глубоководника».

«Они подчинили федералов».

«ФСБ?! Афоню тоже?!»

«Вьюгина нет, он им неинтересен, поскольку решал прозрачную задачу – отвлечь на себя команду Кочевника. А его коллегу Михеева со товарищи эти ребята запрограммировали».

«Зачем Поводырям понадобилось уничтожать Колыбель, если она так ценна?»

«У АПГ, стоящего за всеми событиями на Земле, нет понятия родины, стыда и сострадания. Есть холодный расчёт, логика и ориентация на результат. Поскольку мы всё равно добрались бы до Колыбели, вследствие чего узнали истинное положение дел на планете, Поводыри и решили ликвидировать артефакт».

«Но это же нелогично…»

«Удар по своим – хорошо отлаженная тактика, вспомни уничтожение Всемирного торгового центра в США. Но не отвлекайся. Готов принять нашу с и л у?»

Роман протёр кулаками заслезившиеся глаза, послал Юне в Улан–Удэ мысленный поцелуй и лучик солнца, получил в ответ такой же лучик.

«Удачи, сынок! С нами наши боги!»

Роман представил Байкал, каким он был виден из космоса, спикировал на него, стремительно впитывая в себя его объёмы и физические поля, метеором вонзился в палубу возникшего на пути корабля.

Мир вокруг волшебно изменился, засиял сотнями крохотных радуг.

Сила в мышцах проявилась такая, что он мог бы, наверно, одним ударом пробить борт корабля или вспрыгнуть с палубы прямо на капитанский мостик.

Однако первым делом надо было предотвратить трагедию, поэтому Роман занялся формированием ментального «курьера» на решение этой проблемы, а уж потом перейти к контакту с рептилоидом. И ошибся. Д е р ж а т ь все нити событий, происходящих вокруг него, он ещё не мог, и противник воспользовался этим обстоятельством, а может быть, ждал подходящего момента, нанося удар, когда Роман отвлёкся.

Молния слетела с небес, ч ё р н а я молния ментального разряда. В глазах потемнело. Роман превратился в кучу слабо связанных плотью костей, не умеющих ни мыслить, ни что–либо воспринимать.

Впрочем, именно это его и спасло, хотя состояние «немысли» было инициировано не собственной волей, а пришло извне. «Изнанка сознания» сработала сама собой, переключая процесс мышления на другую частоту и другие структуры мозга, активируя контур п о н и м а н и я происходящего вне обычных шаблонов и словесных оценок.

Процесс этот почти невозможно было выразить вербально, но этого и не требовалось, главное, что он давал возможность действовать.