Укрой меня от замыслов коварных; Делирий; Возвращайтесь живыми!; Шанс на независимость

До сих пор им удавалось загребать жар чужими руками. Я имею в виду не Ковчег, а человечество в целом.

– Как это? – не понял Роман.

– Они создали целую армию «богоизбранных» халдеев, масонов, адептов орденов и сект, рефаимов, да сами же закулисно и управляют ею, внушив лютую ненависть к себе подобным. Но не суть. Поговорим о главном. Захария прав, надо срочно брать Фурсенюка, пока Феллер с ним не пересёкся. Завтра поедешь в Питер.

Роман постарался отгородиться от двух внимательных, оценивающих, проникающих в душу взглядов, и, судя по тому, как переглянулись гости, это ему удалось.

– Тебе придётся контактировать с Поводырём.

– Да хоть с самим Сатаной!

– А это значит, – не обратил Малахов внимания на его фразу, – тебе надо вовремя опереться на силу нашего эгрегора. Иначе потерпишь поражение и дела не сделаешь. Запомни одну деталь: перед тем как у д а р и т ь, рептилоиды скачком изменяют температуру тела, и зрачки у них при этом расходятся крестиком. Кочевник – рептилия в облике человека. Значит…

Олег Харитонович и его суровый спутник снова переглянулись. Затем Малахов хлопнул себя ладонями по бёдрам, встал.

– Что ж, будем надеяться, что ты управишься. В Питер тебя повезёт Кудеяр.

– Мужичонка, что вёз тебя в Президент–отель. Бывший автогонщик, между прочим. Аль не понравился?

Роман припомнил сумрачную внешность водителя «БМВ».

– Неразговорчивый, но вроде бы ничего.

– Ничего! – фыркнул Олег Харитонович. – Побольше бы нам таких «ничеговых».

В этот момент открылась дверь в спальню, и в проёме, как привидение, возник Ылтыын, одетый в свой каждодневный модный костюм.

Оба гостя повернулись к нему.

– Выглядишь как с креста снятый, – сказал Олег Харитонович с виновато–одобрительными интонациями. – Чего встал? Лекарь говорит, тебе лежать надобно.

– В Питер его отвезу я, – кивнул эскимос на Романа. – Не нужно никого тревожить.

– Береги силы, они тебе в скором времени понадобятся.

– Для чего? Я почти в норме, а к завтрашнему утру вообще буду как огурчик. Рома не возражает, чтобы его напарником был я.

Все посмотрели на Романа.

– Не возражаю, – с удовольствием сказал он.

Тамерлан молча двинулся к двери, исчез, не сказав ни слова.

– Суровый мужик, – глядя на Малахова, сказал Ылтыын бесстрастно.

Олег Харитонович покачал головой.

– Прощайте пока. – И тоже направился к выходу.

Стукнула дверь. Приятели остались одни.

– Разве ты его не знаешь? – кивнул на дверь Роман.

– Тамерлана? Только слышал от других, лично не встречался ни разу. Но если сам Тамерлан явился к нам, значит, наше руководство что–то беспокоит.

– Реакция нашего злейшего друга Арчибальда.

– Да, верить этому лживому псу нельзя. Пойду–ка полежу. – Ылтыын развернулся в спальню.

– Тебе плохо? – встревожился Роман.