Укрой меня от замыслов коварных; Делирий; Возвращайтесь живыми!; Шанс на независимость

Роман в принципе был с ней согласен, потому что давно понял: жестоким мир делают люди. И в реальности изменить эту ситуацию можно было, только изменив самих людей, их отношение к природе и жизни вообще. В противном случае их ожидала та же участь, что постигла исчезнувшие древние цивилизации – забвение.

– Пить хочу, – тихо сказала Даниэла.

Роман задавил вспыхнувший в душе гнев, обращённый к тем, кто заставлял его воевать. Как говорил Олег Харитонович, гневаться не стоило ни при каких обстоятельствах. Несмотря на старинный смысл слова «гневный» – огневой, оно несло в себе сакральные смыслы, вложенные предками: «глаголь не ведая», – то есть являло пример неправедного возбуждения, безразборного поведения, поведения не по совести и не по справедливости. Но даже праведный гнев – огнь–свет против тьмы – не давал человеку преимуществ, требуя энергетических затрат и мешая побеждать.

– Пойдём в порт, посидим в кафешке, пообедаем.

– Подождём наших парней и вернёмся.

Он задумался на мгновение.

– Конечно, в отель, куда ж ещё.

Он вовсе не был уверен, что они ограничатся прогулкой по крепости Буртзи, но признаваться в этом Даниэле не стоило. Где–то далеко медленно таяла надежда, что всё закончится благополучно, они действительно вернутся в отель и будут отдыхать, как прежде.

– Могу взять на руки.

– Понравилась крепость?

– Понравилась. Но здесь… неуютно.

– Ещё бы, этим стенам тысяча лет. Дом–музей красивый, да?

Даниэла кивнула, пряча руки в рукава курточки.

Роман обнял её, прижал к себе, чувствуя, как зябко вздрагивают плечи жены. В душе снова проснулся гнев: на обстоятельства, на затаивших недоброе негодяев, на самого себя. Олег Харитонович был прав: надо было или оставаться в своём амплуа целителя и эксперта Ассоциации, или решительно переходить в состояние активника, не принадлежащего самому себе. Готов он сделать это, совершить поступок ? Или его предел – изредка напрягаться до предельной динамики, а потом делать вид, что всё это его не касается?

– Пойдём, – тихо сказала Даниэла.

Он взял её под руку, и они неспешным шагом двинулись по плиточной дорожке в обход крепости, снова поддаваясь очарованию природы и старинной атмосферы, возвращавшей человека во времена Греко–пунических войн и возведения крепостей, так и не спасших строителей от завоевателей.

Кафе в порту, прямо напротив стоянки яхт, называлось «Калиокидис». Народу в нём было немного, в основном – туристы из Германии и Франции, сошедшие на берег с парома, перевозившего пассажиров с материка на остров. Никого подозрительного Роман здесь не заметил, и настроение его чуть поднялось. Снова затеплилась надежда, что всё обойдётся, они вернутся в отель и проведут весь отпущенный путёвкой срок до конца.