Шалости хтони

— Да уж. Когда она всем мозги выносила, было как-то понятнее… — кивнув, согласилась жена.

— Вот-вот… А этот… Бухарик местный… Как его? — Альберт защёлкал пальцами, пытаясь вспомнить то ли имя, то ли прозвище одного из соседей.

— Шуруп? — подсказала жена.

— Вот он, точно! — кивнул Альберт. — Ты его давно видела?

— В запое, небось, как обычно! — улыбнулась Света, погладив мужа по руке.

— Он, когда в запое, то буйный! — не согласился Альберт. — Нас чуть ли не каждый второй день к нему вызывают. А тут нас к нему уже второй месяц не вызывали!.. Я думал, он кони уже двинул. А тут вчера шёл и видел его. Стоит, ёлки! Прямо даже трезвый. Только бормочет себе под нос что-то…

— Дорогой, а тебе не кажется, что это паранойя? — осторожно уточнила жена, видимо, боясь расстроить мужа.

Не тут-то было! Альберт совершенно серьёзно её выслушал, а потом совершенно серьёзно признался:

— Я рассматривал и этот вариант тоже. Стал расспрашивать коллег. Все признались, что у них такие же ощущения! Все, понимаешь?.. Ты же знаешь, у нас там в отделе стражи все бывшие — кто из армии, а кто из полиции, как я. Ты же знаешь, мы ощущениям доверяем, Светк! Туго усвоили, на своих шкурах, что это всё не пустое…

Альберт снова заволновался и, трясущимися руками схватив вторую обойму, начал её снаряжать патронами, чтобы хоть чем-то себя занять.

— Администрации говорили… Они ответили, мол, сделать ничего не можем, справляйтесь сами! — заговорил он снова. — И нюхач наш проверки проводил. Проверял людей. Но никого так и не выявил. А люди умирают ночью. Каждую ночь. И не хищники их дерут. Порождения. А мы ни одно поймать не можем.

— А что лорд? — уточнила Света.

— А он молчит. Только людей гребёт в армию. И всех их во внутренний город тащат. А на наше кольцо вообще внимание перестали обращать! Будто нету нас больше!

— Да как же… — у девушки задрожала губа.

Ей было всего двадцать. Альберту — уже под тридцать. Странная любовь, вспыхнувшая между ними, перетекла в семейную жизнь, а потом и в рождение сына Дмитрия. И все эти четыре года Альберт не мог понять, за что ему такое счастье.

А теперь понял, что неважно, за что. Может, даже авансом. Просто теперь он должен это счастье сохранить. Во что бы то ни стало.

Будто чувствуя страх родителей, маленький Митя заворочался в своём закутке. И тут же разревелся надрывным баском.

— Ой, блин! — Светка подскочила и кинулась к сыну.

А Альберт отложил вторую обойму и принялся за третью. А потом, и этим не удовлетворившись, достал из шкафа системную дубинку, подаренную начальством. За всё время службы на Пареке это оружие не пригодилось ему ни разу. И вот на тебе.

— Баю-баюшки-баю… Баю-баюшки-баю… — тонко напевала из-за занавески жена, укачивая сына.

Альберт подошёл к занавеске, но внутрь заходить не стал.