Шале

Давай, напяливай быстро куртку, и пойдем наймем себе инструктора. Тут напротив есть одно местечко — называется, вроде, «Ски-тастик». Надо узнать, остался ли у них кто свободный.

Уилл кидает на меня беспомощный взгляд.

Я киваю и улыбаюсь. Это избавит меня от необходимости выдумывать предлог, чтобы не заниматься сексом, да еще и Адама уберет с моего пути — поэтому я чувствую громадное облегчение.

— Всё в порядке, честное слово. Поезжай. Я правда этого хочу.

Он целует меня в щеку и вскакивает из-за стола.

— Ты — лучшая девушка на свете! Увидимся позже.

28

Декабрь 1998 года, Ла-Мадьер, Франция

Уилл"

"Естественно, с учетом погоды, в которую никто не хочет кататься, в «Ски-тастик» находится свободный инструктор. Погода еще ухудшилась — даже у тех, кто приехал всего на неделю и готов на что угодно, лишь бы не упускать драгоценное время, есть свои пределы. Тем не менее я очень рад, что мы поднимемся в горы. За ланчем, когда я сказал, что останусь с Луизой, это была правда: я хотел побыть с ней, и мне до сих пор стыдно, что за эту неделю я столько раз бросал ее в одиночестве. Но она, похоже, действительно была не против, когда советовала мне согласиться. Конечно, довольно утомительно кататься в такую погоду, особенно для новичка, поэтому я не удивился, что ей захотелось передохнуть. Ничего, наверстаем позднее.

Наш проводник, Кэмерон, — англичанин, и не похож на типичных инструкторов по лыжам: никаких восторгов по поводу «лучшей работы в мире», никаких уговоров подняться повыше, чтобы полюбоваться на Монблан (в такую погоду мы не увидели бы его, даже будь он через дорогу), никаких напоминаний про то, как важно просто наслаждаться катанием вне зависимости от своих навыков, и что не надо выбирать сложные трассы и беспокоиться, что твои маневры не так совершенны, а главное — получать удовольствие.

Вместо этого он просто дал нам заполнить документы, коротко спросил про уровень катания («Мы стоим на лыжах с детства и можем кататься практически где угодно», — говорит Адам, хотя вторая часть — определенно преувеличение), бегло поинтересовался, чего бы мы хотели сегодня (снова Адам отвечает за двоих: «Чего-нибудь поэкстремальнее»). Я не возражаю. За эту неделю я столько таскался с Луизой по трассам для новичков, что сейчас не против склона посложнее.

По пути наверх Адам пытается завязать разговор, но Кэмерон едва отвечает на его обычные вопросы: сколько он уже здесь, как ему погодка и тому подобное. Его сдержанность почти граничит с грубостью. На мой взгляд, парню просто надоело день за днем вести одни и те же беседы с незнакомыми людьми, которых он навряд ли когда-нибудь еще увидит. А может, он просто недоволен тем, что пришлось подниматься в горы в такую жуткую погоду.