Шале

— Почему Адам все время на тебя нападает?

Он поднимает голову, чтобы посмотреть мне в глаза. Брови его нахмурены.

— Странный вопрос. Почему тебе интересно?

— Сама не знаю. У меня же нет ни братьев, ни сестер — вообще никого, кроме мамы. Я совсем не разбираюсь в подобных отношениях.

Уилл немного отодвигается и ложится на живот, чтобы удобнее было на меня смотреть.

— Я и сам не могу сказать. Адам всегда таким был. Конечно, он старше и вроде как главнее — по крайней мере, был в детстве… Я никогда ему этого не говорил — да и мама ни за что не признается, — но она всегда считала меня своим любимчиком. Я долго болел, вот она и привыкла чересчур меня опекать. Наверное, Адам ревновал.

— Ты болел?

— Ага. Пару лет мотался по больницам — ничего особенного, потом перерос, так что сейчас здоров и счастлив.

— Но тогда это, наверное, было серьезно…

— Наверное; я уже мало что помню. Но, думаю, именно поэтому я — мамин любимчик, и тут есть свои преимущества, потому что мне все всегда сходит с рук — по крайней мере, дома.

Я улыбаюсь и глажу его по щеке.

— Да и как можно тебя не любить!

Он тоже отвечает мне улыбкой:

— Как мило! — На мгновение задумывается. — Однако это любопытный вопрос. Дело в том, что Адам, конечно, порой ведет себя как свинья, и в основном, когда мы вместе, пытается меня принизить, но он все равно мой брат — нравится мне это или нет. Всегда был и всегда будет. Между нами особая связь. Это, наверное, сложно понять, когда у тебя нет братьев или сестер. Хотя порой я его ненавижу… понимаешь, в глубине души, я знаю… ну, что это не по-настоящему.

У меня на глаза наворачиваются слезы. Уилл никогда мне не поверит. Я не могу рассказать ему, что произошло. Что натворил Адам.

Слезинка сбегает у меня по щеке, и Уилл смахивает ее.

— Ой! Какая ты милая! Растрогалась из-за меня…

Он тянется ко мне и целует в губы. Я подавляю подступающую панику, и через пару секунд мне удается немного расслабиться. В конце концов, между нами ничего не изменилось. Я этого не допущу. Не позволю, чтобы Адам все разрушил.

Внезапно Уилл отстраняется.

— Ты пахнешь по-другому, — говорит он.

Паника возвращается.

— Ч-что? — запинаюсь я. — Да нет, ничего подобного, наверное…

— Ты пользовалась моим мылом! — восклицает он. — Вот в чем дело! Ты пахнешь, как я. Это странно…

— Ты же не против? Тебя не было. А запах напомнил мне о тебе.

Уилл снова целует меня.

— Ну конечно!

Пауза.

— Я люблю тебя, Луиза.

Я возвращаю ему поцелуй.

— Я тоже тебя люблю.

* * *

Адам был прав насчет погоды. Утром, выглянув в окно, я ничего не могу разглядеть — такой густой вокруг туман.

— Вот гадство, — говорит Уилл, раздвигая занавески.