Шале

* * *

В конце концов спуск занимает у нас почти час, и это не считая десяти минут, которые Луиза тратит на надевание лыж — как обычно.

— Ну вот, потихоньку, да-да, жми на пятку, обопрись на меня, потом наступай… молодец. Нет, ботинок выскользнул, давай еще раз, — говорю я, спокойно и терпеливо, как идеальный кавалер, хотя меня чуть не разрывает изнутри. Погода сегодня просто идеальная. Я знаю, что должен бы хотеть провести больше времени со своей очаровательной девушкой, но сейчас, если честно, готов ее убить.

Наконец лыжи надеты, и мы стартуем, но Луиза тут же падает. Я вижу, что ее глаза полны слез.

— Ну что ты, — говорю ей, — не надо. У тебя отлично получается.

Она качает головой.

— Уилл, мне страшно. Я не могу. Я разобьюсь. Точно, разобьюсь.

Я глажу ее по руке.

— Ничего ты не разобьешься. Ты молодец. Завтра тебе уже начнет нравиться — обещаю.

Луиза слабо улыбается, снимает солнечные очки и вытирает слезы.

— Прости. Это так глупо… Да, я постараюсь.

Меня охватывает чувство вины. Луиза такая красивая… И она правда боится — это же очевидно. Клянусь себе проявлять больше сочувствия и перестать думать о других трассах, где я мог бы покататься. Я приехал сюда с Луизой — и это главное. Другие мужчины отдали бы за такое всё что угодно. Они не думали бы, как улизнуть к Адаму и Нелл, промчаться по красной трассе над ледником, а потом остановиться выпить ледяного пива, не потратив на это целый час, потому что кто-то не умеет надевать и снимать лыжи…

Да-да, я в этом уверен.

Но моей уверенности хватает ненадолго.

Луиза кое-как доезжает до почти плоского спуска, закладывая самые широкие виражи, какие мне доводилось видеть. А потом, при очередном ее шатком повороте, какой-то сноубордист задевает концы ее лыж, и она валится в снег. Опять.

На этот раз парой слезинок уже не обходится. Луиза разражается рыданиями, всхлипывая и икая, и выглядит это ужасно.

— Я не могу! — кричит она, захлебываясь. — Прошу, Уилл, не заставляй меня! Я боюсь!

Битых десять минут мы сидим на краю трассы, и я одной рукой обнимаю ее за плечи, а второй глажу по ноге, дожидаясь, пока она успокоится. Говорю ей дышать глубже, а сам думаю только о том, какое великолепное катание сегодня упустил.

— Дело в том, Луиза, что, когда ты поднялась на гору, тебе некуда деваться — надо ехать вниз, — объясняю я. — К сожалению, горные лыжи так устроены.

— Но как же люди вроде меня, у которых не получается? Тут что, нет спасателей? Я видела, как кого-то спускали вниз!

Я смеюсь, решив, что это шутка, но, поглядев ей в лицо, понимаю, что она серьезно.

— Нет. Это только для тех, кто получил травму.

Новый взрыв слез.

— И что, мне придется ехать?

— Да. Прости. Но знаешь, когда мы спустимся… если ты не захочешь больше кататься, я ничего не скажу. Не буду тебя заставлять.