Шайтан Иван 4

Знание русского языка у Халида заметно улучшилось.

Пока отряд обустраивался на новом месте, я с Халидом и Саввой отправился на разведку. Нужно было изучить местность и выбрать лучшую позицию для наблюдения и нападения.

Удачное место нашлось быстро. Прямой участок дороги метров пятьдесят, словно специально созданный для засады. Можно залечь и отстреляться метров с сорока, почти в упор. Маршрут отхода тоже был удобным. В случае необходимости можно было отползти к груде валунов, перевести дух, размяться.

Решили, что отряд будет выходить на позицию на рассвете и оставаться там до темноты. Если придётся ждать долго, хотя бы можно будет по очереди отходить к камням, чтобы не затекало тело.

Вернулись в пещеру уже под вечер. До ближайшего селения не меньше четырёх часов ходу, так что ждать кого-то сегодня не имело смысла. Через час начнёт темнеть. А в горах ночь наступает мгновенно, стоит солнцу скрыться за хребтом, и всё погружается во тьму.

В пещере разложили два костра из сушняка, собранного по склонам. Дрова горели ровно, почти без дыма, а тот, что был, тут же вытягивало в узкую щель, змеившуюся где-то в глубине скалы. Поужинали тихо переговариваясь и стали устраиваться на ночлег, распределив дежурства.

Началось ожидание.

Вся наша операция висела на волоске удачи, а она, как известно, дама капризная. Может улыбнуться в последний момент, а может отвернуться на самом интересном месте.

Лежать в засаде двенадцать часов подряд испытание не для слабых. Десять бойцов, включая меня, замерли среди камней, впиваясь взглядом в дорогу. Ещё трое, Савва и разведчики, прикрывали тыл, готовые в любой момент подать сигнал. Я решил ждать семь дней, а может, и больше. Условия для засады почти идеальные. Укрытие надёжное, позиция выгодная, запасов хватит. Терпение наше главное оружие.

На следующий день Аслан, отойдя от лагеря на километр, провёл разведку и подстрелил горного козла. Свежее мясо скрасило наш рацион, но главная цель по-прежнему оставалась недосягаемой.

Четыре дня. Четыре восхода, четыре долгих вечера, когда солнце, цепляясь за скалы, будто не хотело уходить. Каждое утро выходили к засаде, каждый вечер, обратно в пещеру. Дорога жила своей жизнью. Всадники одиночки, люди сгорбленные под грузом узлов. Копыта лошадей глухо стучали по камням. Иногда, мелкие торговцы с вьючными осликами, туго перетянутыми верёвками. Халид, прильнув к подзорной трубе, выискивал в каждом силуэте знакомый изгиб плеч, особую посадку в седле. Пусто. Я ловил себя на том, что уже не разглядываю лица положившись на Халида. Но Хайбулы не было. Надежда странная штука. Она не гаснет, даже когда рациональных объяснений уже нет. Может, завтра. Может, через неделю.