Наследник для Шаха

Расправляет серебристую воздушную ткань, а я кошусь на это великолепие, как на гюрзу, которая неожиданно заползла ко мне на кровать…

— И всем своим наложницам твой господин подобные подарки дарит?

В моем голосе слышатся обида и боль, и я не намерена скрывать их от Зухры, которая качает головой и смотрит на меня как-то по-другому. Словно неразумное дитя артачится, а взрослая умудренная опытом родительница спускает шалости с рук.

— У Шаха нет наложниц, и ты… не наложница.

Отвечает, глядя мне в глаза.

— Я его пленница, — хочет возразить, а я опережаю, — хотя, нет, прости, вы же называете меня гостьей.

— Убери оружие, спрячь клинок в ножны. Будешь воевать, сама себя поранишь. Или заставишь его показать на деле, насколько острым и опасным может быть кинжал мужчины.

— Вы всегда аналогиями говорите?

Мотает из стороны в сторону головой. Больше отвечать не будет, а мне хочется царапаться и кусаться от чувства гнетущей безысходности.

— Господин ожидает тебя к ужину, — выговаривает спокойно, но я лишь отрицательно качаю головой.

— Я не голодна.

Цыкает.

— Не провоцируй льва…

— Ну вот опять. Лев. Как высокопарно.

— Ничего ты не знаешь, Полина. Ни традиций, ни языка. Имя Аслан. Лев по-нашему…

Вообще-то я знала. Но сейчас не поняла, что женщина просто перевела имя Шаха.

— Ты наденешь это платье, приведешь себя в порядок и спустишься к нему…

Повторяет и отходит от меня.

— А если нет?! Если не надену и не спущусь?

Зухра опять улыбается незло. А так, словно с ребенком беседует. Непокорным бунтарем, но все же ребенком.

— Пойдешь голой. Или он придет к тебе. По-любому ты исполнишь его приказ. Просто есть разница. Как именно…

Отвожу взгляд в сторону. В то время как домоправительница продолжает:

— Женщина должна быть податливой, мягкой, она должна опоясывать скалу наподобие ручейка. Будешь бодаться, разобьешься о твердые выступы.

— Это ваши законы и традиции.

— Я свое слово сказала, Полина, дальше твой ход. В любом случае через час ты будешь внизу. А вот как этот приказ будет выполнен — зависит от тебя. Шахов не тот человек, который потерпит непокорность.

Выговаривает все, разворачивается и уходит, плывет в пространстве словно птица. А я прикрываю глаза и падаю обратно на подушки.

Хочется выбросить все подарки Шаха в окно, назло, да и вообще проскальзывает мысль отказаться от всего и остаться в сорочке.

Которая также принадлежит Аслану.

Рассматриваю потолок и все же решаюсь. Встаю с кровати и иду к подарочным пакетам, нахожу там буквально все. От ажурного нижнего белья, которое, скорее, напоминает тонкую невесомую паутинку, до косметики.

Все абсолютно новое, а в одном из пакетиков лежит забытый чек только на одни трусики, смотрю на дату и понимаю, что Зухра не солгала. Все куплено сегодня для меня. Под меня.