Наследник для Шаха

Это, скорее, профессиональное. Смотрит она на меня слишком цепко, расчетливо, словно спрашивает, что здесь делает эта замухрышка.

Обращаю внимание на ее узковатую форму нежно-голубого цвета. Красивая. Эффектная. Чувствую себя какой-то ущербной на фоне этой девушки модельного роста.

В простеньком старом платье, в балетках, с зареванным лицом. Поражаюсь, что Шахов вообще посмотрел в мою сторону, да еще и признался, что я вызываю в нем желание.

Когда такие особи рядом ходят, зачем ему такая, как я?

Может, вопрос в том, что я беременна, но тогда он бы меня не целовал, не смотрел с такой страстью.

— Прошу, проходите, — женщина встает в проходе и указывает мне направление, а я замираю. Стою и во все глаза таращусь на окружающую роскошь.

Салон лайнера, скорее, похож на гостиную с удобными креслами, инкрустированный древесиной и кожей. У меня дух захватывает. Я уже видела дорогое убранство клуба Валида и злосчастного ""Элита"", но здесь…

Все словно кричит о баснословном богатстве. Замираю, боюсь хоть шаг сделать. На мгновение спотыкаюсь, когда встречаюсь в глубине салона со взглядом Шахова. Мужчина устроился в кремовом кресле и держит в руке бокал, не моргая смотрит на меня.

Не замечает радушной стюардессы, которая щебечет, всячески желая привлечь внимание этого матерого хищника, чуть поодаль место занимает огромный диван с подушками.

На мгновение можно забыть, что ты в самолете, кажется, что это просто дом с крыльями.

— Девушка, нужно занять пассажирское кресло, мы вот-вот взлетаем, — поет над ухом блондинка и голос у нее звучит зло.

Я это не то, что слышу, а скорее, чувствую эти нотки негодования. Двигаюсь вперед. Здесь есть еще несколько кресел, но я почему-то иду к тому, которое находится прямо перед Асланом.

Странно даже. Я до жути боюсь, что мне предстоит лететь. Я боюсь этого настолько сильно, что подбираюсь к самому опасному человеку на этом борту в поисках защиты."

"Сажусь в широкое кресло и буквально утопаю в нем. Здесь даже пахнет приятно. Ваниль и шоколад.

Здесь. Рядом с этим мужчиной. Я тянусь к нему. Злюсь. Негодую. Но все же…

Как в ту ночь. Меня к нему тянет. А вот стюардесса вызывает раздражение.

— Пристегнитесь, пожалуйста, — опять слышу назойливый голосок, который буквально сочится медом и патокой.

Смотрю в нерешительности на Аслана, потом на свое кресло. Стыдно. Я не знаю, как и что тут работает и что я должна пристегнуть.

Стюардесса понимает мою задержку, наклоняется, помогает, но делает это так, что вываливает свои нижние девяносто на обозрение мужчины.

Защелкивает ремни и спрашивает елейным голоском:

— Чай, кофе, что-нибудь покрепче?

Открываю рот, чтобы отказаться, но Шах меня опережает.

— Девушка перед полетом не пьет. Особенно спиртное.