Наследник для Шаха

— Нет… — отвечаю тихо, пальцы немеют.

Наконец, Шахова привлекает все еще зажатая в моей руке бумажка. Резким движением вынимает из моих дрожащих пальцев направление на аборт. У него взгляд темнеет. Меняется. Вот теперь становится по-настоящему страшно.

— Это что?!

Рявкает так громко, что у меня ноги подкашиваются. Кровь приливает к щекам. Хочется прошептать, что это не то, о чем он подумал! Я бы никогда не навредила своему ребенку, кем бы ни был его отец, но Шах делает шаг в мою сторону, сминает в крепких пальцах бумажку и цедит зверем:

— Родишь моего ребенка. Полина. Это не обсуждается. В машину ее!

Глава 24

Как по щелчку пальцев рядом со мной материализуется охранник Шахова. Удерживает за локоть и ведет к автомобилю. Даже дернуться не могу. Да и толку кричать. Никто не сунется к этим агрессивным кавказцам на дорогих иномарках. Нас народ вообще обходит по дуге.

Мне помогают сесть на заднее сиденье джипа, сцепляю руки, пытаюсь дышать. Не знаю, во что именно я сейчас вляпалась.

В мозгу полно мыслей, а я прислушиваюсь к Аслану, который дает какие-то резкие команды своим людям на чужом языке.

Здесь не один автомобиль, а несколько. Они остановились спереди и сзади джипа Аслана.

Спустя мгновения мужчина садится рядом со мной. Как ни в чем не бывало дает команду водителю и он плавно выруливает на дорогу, вливается в поток.

Исподтишка наблюдаю за мужчиной, за его острым профилем. Пытаюсь определить, что же ждет меня.

— Это все какая-то дикая ошибка, — наконец, решаюсь заговорить, и Шах поворачивает ко мне свое лицо.

Кивает. В знак солидарности, а я набираюсь храбрости и продолжаю:

— Мы можем решить все мирно, как цивилизованные люди, — выдаю банальность, на что Шахов вскидывает смоляную бровь и цедит резко:

— Аборта не будет!

Подаюсь назад, но крепкие пальцы смыкаются на моем запястье. Неожиданно становится ужасно больно. У меня ведь даже и в мыслях подобного не было, но я дергаю рукой, пытаюсь высвободиться из захвата:

— Это не ваше дело! Вы не имеете права мне приказывать! — рявкаю зло, со всем пылом и обидой.

Он уже приговорил меня. Подумал, что я решила сделать аборт. Так ведь выходит?!

Неожиданно вся бравада улетучивается, Аслан резко подается ко мне. Огромный. Нависающий. Упирается одной рукой в дверь, пока я прогибаюсь до боли в пояснице, упираюсь головой в окно, чтобы хоть как-то отдалиться.

Бросает взгляд на мою грудь, которую из-за своей позы я выставила на обозрение. Отчетливо чувствую, как вызываю похоть в его темнеющих глазах.

— Еще как имею, Журавлик! Все права на твое тело теперь у меня. Учитывая, что ребенок, которого носишь — мой!

Цедит зло. Голос у него становится грубым. Резким. Ощущаю, как его темная сущность рвется наружу, чтобы накинуться, растерзать.

Страшно становится. Губы дрожат.