Наследник для Шаха

Моргаю разок ошалело, чтобы морок исчез, но моя сумасшедшая фантазия не развеивается.

Этого мужчину ни с кем не спутать. Не забыть. Он стоит в паре шагов от меня. Хозяин жизни. Одет в костюм с иголочки, без галстука, белоснежная сорочка расстегнута на пару верхних пуговиц и дает обзор на его загорелую кожу, демонстрирует сильную шею.

Я окидываю взглядом мужчину, восхищаюсь, впитываю образ. У него даже обувь блестит на солнце, отражает свет. Стоит как машина, наверное.

Поза у него обманчиво расслабленная, вальяжная, но от Аслана разит опасностью.

Смотрит на меня своими пронзительными золотисто-карими глазами в обрамлении пушистых загнутых ресниц. Только взгляд не мягкий. Жесткий. Экранирующий.

Молчание. Длиной в несколько ударов сердца, когда я с жадностью впиваюсь взглядом в его лицо.

Как часто он приходил ко мне во снах, чтобы творить и вытворять сумасшествие той единственной ночи?!

Накрывает бездной воспоминаний о безудержной страсти. Его умелые губы, длинные сильные пальцы, простыни смятые, которые я все пытаюсь порвать ногтями, чтобы хоть как-то освободиться от напряжения, которые вспыхивает с каждой кульминацией все сильнее, потому что мой искусный любовник не умеет останавливаться. Ему не нужен отдых. Только страсть, секс…

Шах наклоняет голову, смотрит исподлобья, словно зверь, вставший в стойку. Дернись — разорвет.

А затем на меня накатывает паника. Я все же делаю шаг назад, но мужчина молниеносным движением оказывается рядом, как хищник, ловит за запястье, обжигает, клеймит.

Запрокидываю голову и смотрю в эти невероятные карие глаза с прожилками червонца.

Шах приближает свое лицо к моему. Рассматривает меня. Жадно. Голодно. Словно он тоже тосковал. Вторая рука касается моей шеи, скользит на затылок и зарывается в мои волосы.

Хватка болезненно-сладкая. Заставляет меня приподняться, приблизиться и тонуть, ощущая аромат туалетной воды мужчины. Будоражащий. Мускусный аромат, так идеально подчеркивающий природный хищный запах самого Шахова.

— Полина…

Грубый голос. Чуть тянет гласные на восточный манер хрипло. Акцент прорезывается. Хоть и выдыхает еле слышно, а у меня глаза распахиваются. Он знает мое имя. Знает, что я не Лида…

— Откуда? — спрашиваю и замолкаю. Меня ведет, ноги слабеют. Цепляюсь пальцами за мускулистые руки Шаха, ощущаю под пальцами чистую сталь.

От него веет дикостью. Агрессивностью. Сексом в чистом виде.

— Долго же ты от меня бегала, Журавлик…

— Бегала?! — шепчу удивленно.

Не понимаю, о чем он вообще. Почему смотрит так алчно, так дико, пальцы опять оживают, выскальзывают из волос, нежно проходятся по скуле и сминают мои губы, вжимают нижнюю в зубы, а я на языке вкус его кожи ощущаю.

Так порочно. Недопустимо. Среди белого дня. На достаточно оживленной улице.