Шагая над бездной. Наследники магии

С каждым мгновением они становились все ярче, все заметнее, а потом вдруг вспыхнули, образовав полупрозрачное голубоватое силовое поле. И вот от него исходили такие волны противной колючей энергии, что у меня возникло дикое желание отойти подальше. При том, что я даже не маг. А что же в таком случае ощущали бы те, в ком жил раскрытый дар? Им, наверное, вообще захотелось бы убежать отсюда или даже под землю зарыться.

И тут послышался звук огромного гонга, который означал наступление полудня. Толпа загалдела, заверещала, а на ступеньки чуть ниже императорских тронов вышел главный судья города Трилина. Он начал торжественным тоном оглашать приговор, зачитывая его отдельно для каждого из магов. Вот только я его не слышала… потому что в то же мгновение от толпы отделился высокий темноволосый мужчина и направился прямо ко мне.

В этот странный момент я попросту растерялась. Смотрела на Кела, решительно шагающего в мою сторону, и не знала, что делать. По протоколу мне следовало предупредить нарушителя, затем, если не послушает, выстрелить. Вот только я вдруг отчетливо осознала одну вещь: этот человек не отступит. Ни сейчас… и никогда.

Он приближался, пользуясь тем, что взгляды большинства были обращены к ступеням дворца, где выступал судья и стоял император. Но я все же подняла пистоль… и направила его в грудь того, кто подходил все ближе.

– Остановись, – прошептала я, глядя на него с немой мольбой. – Прошу тебя…

– Эли, – тихо произнес он, ловя мой взгляд. Но даже не подумал идти медленнее.

Расстояние между нами стремительно сокращалось. Стоящий слева от меня коллега, митор Орс, тоже чуть приподнял свое оружие, но направлять на нарушителя не стал. Видимо, он не сомневался, что я исполню свой долг и сделаю все, как положено. Да вот только у меня самой такой уверенности не было.

Все повторялось почти как вчера: Кел, я, направленный на него пистоль… Очень не вовремя вспомнилось мое собственное заявление о том, что я в него не выстрелю. И сейчас, наблюдая за тем, как он шаг за шагом преодолевает разделяющие нас метры, мне стало поистине тошно. От самой себя, от этих диких традиций. Возникло желание опустить оружие, но при этом я прекрасно знала: стоит мне лишь показать, что контроль над ситуацией потерян, и в Кела сразу выстрелит кто-то из моих коллег.

Я не могла допустить его смерти.

Не могла… но и позволить ему сорвать казнь тоже не имела права.

Он приблизился настолько, что железное дуло моего пистоля уперлось в его грудь. Дышал тяжело, но вот во взгляде отражалась такая непоколебимая уверенность, что я только убедилась – этот пойдет до конца.

– Зачем? – спросила я, чувствуя, что дрожит у меня не только голос, но и руки с зажатым в них оружием.

Кел не ответил. Но и взгляда не отвел.