Шаг во тьму

Капли мелкие, но частые и жутко холодные. Лицо сразу одеревенело. Тихий шелест заполнил все вокруг, скрадывая звуки…

Меня почти трясло, мне хотелось развернуться и бежать прочь… и лишь серебристый перезвон удерживал меня. Я хватался за него, как за соломинку, заставлял себя идти вперед.

Шаг за шагом вперед.

Шел я так уже, кажется, целую вечность…

Шаг, еще шаг и еще один. За едва заметным силуэтом Виктора.

Слева и чуть сзади Шатун, под его ногами то и дело шуршали листья. Гош где-то справа – его шагов я не слышал, и если бы не перезвон шкатулки в его руках, то Гоша вообще не заметить.

Фонарь все ближе, все ярче. То пропадал, то появлялся за невидимыми ветвями дубов, подмигивая, – колкий всевидящий глаз…

Мы шли не прямо к дому, а обходили его правее. Так, чтобы пересечь подъездную дорожку метрах в двухстах от дома.

Теперь вокруг фонаря была видна и стена дома, которую он освещал. И терраса с двумя лестницами, и земля под ними. Если даже они забыли фонарь горящим случайно, то кавказец, или кто там сейчас на кухне, должен видеть, что весь двор под окнами залит светом как днем. Уж сто раз мог бы пойти и выключить…

Мы вышли на дорогу и повернули к дому. Теперь фонарь бил прямо в глаза.

– Не нравится мне это, – сказал Виктор. – Не нравится… Гош! Чего молчишь?

Гош шагал совершенно бесшумно – тихий перезвон музыкальной шкатулки летел сам собой в темноте справа от нас.

– Надо сдвигать время атаки, – сказал Виктор. – Ровно в полночь начнем, не раньше.

– А мальчишки? – наконец-то отозвался Гош.

– Мальчишки… – прошипел Виктор сквозь зубы.

– Без четверти, – сказал Гош. – Тогда успеем вытащить.

– Тебе этого не понять, – сказал я.

– Да, – неожиданно спокойно сказал Виктор. – Боюсь, мне этого не понять, Храмовник. Или, может, они, когда вырастут, станут не двумя обычными мужиками, а кем-то особенными? – почти вкрадчиво осведомился он. – Крылышки прорежутся, перышки и нимб?

Я промолчал. Гош тоже.

– Гош! Лучше начать позже, когда она будет занята ритуалом. У нас будет больше шансов… Гош, твою мать! Слышишь ты меня или нет?! В полночь. Ровно. И ни минутой раньше.

– Без четверти, – отозвался Гош. – Мы их вытащим.

– Да не их спасать нас Старик послал, а за книжкой! – не выдержал Виктор. – Книжка нам нужна, а не мальчишки. Она этих мальчишек, если Храмовник не напутал, больше полусотни уж в землю положила. И двумя больше, двумя меньше – роли не играет… Хватит в благородство играть, Гош! Нам самим бы живыми остаться!

– Мы их вытащим, – сказал Гош.

Перезвон шкатулки больше не двигался, замер на одном месте.

До дома осталось метров сто пятьдесят. Соваться ближе пока не стоит.

– Все, – отрезал Гош. – Не суетись. Идите.

Он остался на дороге, а мы пошли влево.

Здесь дорога проходила впритык к косогору.