Шаг в палеолит

С водой как-то не очень вышло, а вот с огнём… Кинул Шныра однажды в огонь очередной подозрительный камень и скоро заметил – что-то с ним не так, будто начал он в пламени искажаться, словно блестящей росой покрылся. Подкинул ещё несколько в огонь таких же, а когда костёр потух, обнаружил в золе серый порошок. И понял: это ж-ж-ж неспроста! Следует шаману рассказать и показать. Вот он и принёс один камушек мне.

Кассерит он нашёл в узком сумрачном распадке с отвесными стенами, по дну которого струился маленький ручеёк. И на вопрос, есть ли там ещё, уверенно ответил: есть. И это просто прекрасно!

Ну а медный кусок, когда он его увидел, и вовсе никакого сомнения у Шныры не вызвал. Видел он его примотайным кожаными ремнями к деревянной рукояти у одного мужика на землях Осенней охоты."

"– Не хотел отдавать ни в какую. Даже за дротик. Пришлось предложить ещё и фибулу. – Парень тяжело вздохнул. – Тот всё равно ни в какую, но тут, случайно, – Шныра на секунду задумался, – а может, и не случайно, мимо проходила его женщина. Вмиг сообразила, о чём речь. Показывает пальчиком на фибулу и говорит: хочу! А я показываю пальцем на дубинку и тоже говорю: только за это! Она своему мужику: отдай!

Тут охотник давай орать! Пошла прочь, женщина. Не лезь в мужские дела. А она: ах так! Ах так!!! Короче, крик, шум, так и ушли… Я уж думал – всё! А вечером пришёл тот охотник, морда слегка поцарапана и борода как-то пореже вроде. Сунул молча мне в руки дубинку, забрал дротик и фибулу и ушёл.

– Хороший дротик, – тяжело вздохнул Шныра. – И фибула такая красивая… была. – Он снова глубоко вздохнул.

– Ладно, не вздыхай так. Понял я тебя, понял. Не обижу, – ободряюще улыбнулся я. – Интересный ты парень, Шныра! И интересы у тебя полезные. Нынче с вами Хват пойдёт, хочу, чтобы показал ты ему место, где нашёл камни. И чтобы того охотника показал Хвату.

– Я рад быть полезным Великому шаману, – довольно улыбнулся Шныра. – Я вот, – достал он из-за спины меховой куль и, развязав, показал содержимое, – прихватил несколько. Так, на всякий случай…

А Шныра-то запасливый продуман. В кульке лежало с десяток кусков кассерита. Пригодится – хорошо, не пригодится – выкинет.

– Вот и отлично! – поворошив камни, подмигнул я Шныре. – Приходи сегодня вечером к нашему костру, поговорим подробнее.

Разговоры, разговоры… Много их было в этот раз. Нужных и не очень, серьёзных и ни о чём. Один из самых важных был с Острым Рогом. Парень как-то резко заматерел, я сказал бы – повзрослел. И это касалось не только тела, а прежде всего того, как он стал себя вести, как говорить, как смотреть. Да, глаза! Они очень изменились, теперь молодой вождь смотрел на мир совсем по-другому.