Шаг в палеолит

Я уже, конечно, отошёл от шаблона, что тут все ходят со сведёнными к носу глазами, с глубокой морщиной на лбу вместо мозга, волоча в одной руке каменный топор, а в другой – женщину за волосы… Но всё-таки. Например, пока Угох отсыпался, мы сварганили ему нормальные костыли. Долго ли, если знаешь как и под рукой есть инструмент да люди, которые им умело пользуются.

Когда Угох в первый раз проковылял на них, то чуть не расплакался. Это не на копьё опираться и тем более на Ша-Ша. Тяжело было смотреть на огромного парня, которого душат рыдания и который только и мог, что кланяться да прижимать руку к сердцу. Как же его всё-таки угнетала собственная ущербность! Ша-Ша плакала, не стесняясь. Но недолго Угох глотал слёзы. Поковыляв снова и снова в разные стороны, и с каждым разом всё более уверенно, он уже через некоторое время скакал на костылях – будь здоров, не каждый догонит!

– Эге-гей! О-го-го! – громыхал Угох иерихоновской трубой. – Где моё копьё?! На этих деревянных ногах я, пожалуй, и какую-нибудь косулю теперь догоню! – И тут же отхватывал от счастливой Ша-Ша подзатыльник, для чего ей приходилось встать на цыпочки, а Угоху ещё и слегка наклониться… – Хотя нет, – улыбаясь, почёсывал Угох макушку, куда приходились шлепки, – пожалуй, придётся подождать, когда нога отрастёт.

Вот так. У меня полное ощущение, что юмор, смех, веселье уже существовали тогда, когда человек был ещё как бы и не совсем человек.

Посиделки у костра, и так весьма нескучные, заиграли новыми красками, постоянно подпитывались позитивом, излучаемыми Угохом и Ша-Ша. А ещё в их шутках, словах, поступках сквозила мудрость. Да, мудрость! Наверное, если пережить то, что пережили они, станешь мудрым, а ещё станешь ценить каждую минуту жизни. Не дрожать над ней, не трястись – ценить!

– Когда-то Угох был великим охотником, – потряс он богатым ожерельем из клыков и когтей, висящим у него на шее, – увы, теперь он может добыть зверя разве что из засады. Но Угох не будет лишним ртом, Угох готов делать любую работу, даже женскую!

– Ого, вот это самопожертвование, – весело подмигнул я своей заулыбавшейся молодёжи, на что Угох слегка нахмурился. – Ладно, не хмурься, про «женскую работу» тебе Хват потом объяснит. А вообще у нас работы – завались. Даже если бы у тебя была только одна рука, а ног вообще не было, мы всё равно нашли бы, куда тебя приспособить. Да вот хотя бы за коптильней присматривать – вроде процесс там не сложный, а без присмотра не оставишь. Или можно сделать из тебя знатного рыбака. Ходить в лодке не надо, а грести вёслами, я уверен, сможешь.

– О, не сомневайся, вождь, у Угоха очень сильные руки, не смотри, что на одной руке немножко пальцев не хватает.