Шаг во тьму

Но и под кожей, глубже потянуло по вискам студеным ветерком, невнятно-тревожным.

Ее эмоции. Ей не нравилось, что вокруг много людей, людей, которые умеют управлять тем, что у них в голове, не хуже, чем своими телами. Едва ли она отчетливо могла бы сказать, почему ей это не нравится, – связно мыслить она едва ли может. Лобные доли ей перебили. Но это шло из ее памяти.

– Я сейчас, – сказал Старик.

Он снял со стола бутылку вина, пристроил ее в корзиночке сбоку на своем кресле-каталке, затем положил туда один из бокалов и выкатил из комнаты.

Посредине стола высились высокие бокалы-тюльпаны из бордово-фиолетового хрусталя. Минуту назад – плотный круг из шести сдвинутых друг к другу. Теперь с брешью. Будто его ручная девочка не тренажер, а полноправный член нашей стайки. Можно подумать, она тоже в охоте участвовала…

Тревога вдруг сменилась тихой волной… встречи? теплоты? дружбы?

Странно, она должна бы ненавидеть Старика, ведь это он превратил ее в то, что она есть, но она радовалась, что он приближался к ней. Вообще-то она его постоянно должна чувствовать. Они же оба постоянно здесь, а длина дома слишком мала, чтобы заглушить его мысли. И все-таки она была рада.

Или это уже от вина? Ее эмоции обволокли все вокруг приятной мягкостью… Стало почти как снаружи, где светило солнце, и не было места ни одной сумрачной мысли.

А под этой теплотой встречи было и еще что-то. Куда более глубокое…

Я подобрался и потихоньку выстроил защиту, чтобы не очень замечать ее эмоции. Она не давила, это были просто ее собственные эмоции, но в том-то все и дело. Будто подглядываешь за ней… За ней и Стариком…

Борис тоже казался смущенным.

Когда я появился здесь, она уже была. И почему-то так я ее и воспринимал – как данность. Словно она была в этом доме и до меня, и до Старика. Появилась здесь вместе со стенами…

Я хмыкнул. Странно, конечно, но раньше я об этом не задумывался. Старик тоже не рассказывал.

Понятно, что должны были брать ее несколько человек сразу – иначе бы как такую взяли? Даже с перебитыми долями она слишком сильна, чтобы кто-то из нас мог выдержать ее в одиночку. Разве что Старик. Хотя… Черт его знает… Она ведь не пытается отбиться от него. Она просто живет тут, где-то в комнатах в той половине дома, как растение в кадке. Ни расчетов, ни планов, ни мечты. Лишь самые простые желания и эмоции. Она ведь не давит на Старика, вообще ни на кого не давит, пока ее не разозлишь крысами и той зеленой дрянью, что Старик варит из трав.

Но что было потом? После того, как ее взяли?

Почему именно ее Старик оставил в живых и превратил в обучающее пособие?

И почему он относит ей бокал вина, будто она одна из нас?.. Хотя… Может быть, бокал вина просто для того, чтобы она не тревожилась, не портила своими эмоциями наш праздник.