50 и один шаг назад

А затем подходит к высокой тумбе с нижним бельём, мотая головой от своих мыслей, и, закрывая, отходит от неё.

– Одевайся, выбери бельё сама, в том, котором тебе будет комфортно. А я оставлю тебя, мне надо позвонить, – говорит он, снимая с вешалки на двери махровый халат и надевая на себя.

– А ты?

– А я… моя одежда хранится в клубе, поэтому мне нет нужды думать о себе. Я оденусь в обычную в другой спальне. Можешь собираться, крошка, а я подожду тебя в гостиной. Занимайся собой столько, сколько ты хочешь. Мы никуда не спешим, – напоследок говорит он, оставляя меня одну.

Глубоко вздохнув, поднимаюсь на ноги и подхожу к чехлу, расстёгивая его, и улыбаясь от увиденного. Нет, всё же я решила верно, и теперь я хочу быть самой красивой для него, самой чувственной и невероятной. Я хочу свести с ума его так же сильно, как и он дурманит меня.

Приняв душ и высушив волосы, пытаясь подручными средствами их немного завить, я оставляю своё лицо таким, какое нравится ему. Без косметики, только крем. Выбор белья тоже был прост: трусики, самые тонкие, самые крошечные и самые эротичные, что были в комоде. Надев платье, которое с точностью повторило изгибы моего тела, даже не скрывая темноту сосков и их реакцию на прикосновение к прохладной материи, я насладилась собой в зеркале.

Быть сексуальной только для него. Возбуждаться от такой себя и принадлежать телом и душой мужчине. Это вызвало улыбку на лице.

Обув туфли лодочки в цвет платья, я сделала напоследок глубокий вдох и заверила себя в миллионный раз, что я поступаю верно. Я спасаю его, живу и делаю это всё только ради него.

Выключив свет, выхожу из ванной комнаты и направляюсь к гостиной. Боже, как же стучит сердце, а по телу прокатываются нервные спазмы.

– Я готова, – тихо говорю Нику, стоящему спиной ко мне в обычных джинсах и футболке.

Он медленно поворачивается, и даже с такого расстояния я вижу вспыхнувший огонь восхищения в его глазах. Но чёрт мне так хочется прикрыть грудь, но я улыбаюсь ему, не смея более стесняться.

– Порочный ангел, спустившийся ко мне с небес, чтобы вернуть монстру его душу. Ты хоть знаешь, насколько сейчас мне тяжело ехать туда с тобой? Ты хоть знаешь, что ревность очень хитрая штука? И сейчас, – он медленно, как хищник, сверкая глазами, подходит ко мне и дотрагивается пальцами до возбуждённого соска, что я закрываю глаза и судорожно выдыхаю.

– Сейчас я готов признать себя сумасшедшим, Мишель. Ты читаешь мои самые тайные мысли, и я боюсь, что не хочу ехать никуда, – его шёпот и близость тела, смешанная с нервами, прокатываются по спине. И Ник не облегчает задачу стоять вот так не дрожа. Он проводит подушечками пальцев по ягодицам и крепко сжимает их, прижимая к своему паху.