50 и один шаг назад

– Какой урод сделал это место? Кто, вообще, готов за это всё платить? – Стону я, пока меня разрывает от эмоций.

– Владелец и Мастер, которому подчиняются все – Николас Холд, – это заявление повисает в воздухе, и я затихаю, шокировано поднимая голову, на улыбающегося мужчину.

– Что? – Переспрашиваю я.

– Владелец этого места, как и всей сети – Николас Холд. Он главный тут, Мастер и состоит в мировом сообществе доминантов. Они прописывают сессии, придумывают новые и новые изощрения. И ему все поклоняются. Быть в его нижних хотя бы раз – это успех в наших кругах, это тысячи долларов сверху за такой подарок ему. Он всегда оплачивает их услуги, ведь он получил наслаждение. Это его благодарность за синяки и гематомы, за переломы и порезы. Отступные, так сказать. А после сессий он отправляется в свою закрытую комнату, где его уже ожидает девушка, с которой он будет заниматься сексом. Сейчас он, скорее всего, уже там и напрочь не вспоминает о тебе, – каждое слово, вырезается на моём сердце, и мне становится трудно дышать.

Меня окатывает таким сильнейшим ледяным душем, что я издаю стон, как раненный зверь, терзаемый единственным опасным демоном. Всё, что было в прошлом рядом с ним, теперь кажется лишь сном. И я очнулась сейчас, увидев… узнав, что была полностью права.

– Боже, – шепчу я, скатываясь с постели и садясь на пол. Мне хочется исчезнуть, стереть из памяти всё, что связано с Ником. Он главный. Всё его! Его! Он тот самый человек, извращающий тут каждого и давший всем дом, в котором они могут продолжать терзать тела и души. Это ад. И я горю в нём, до костей горю и плавлюсь в своей фантазии о любви. Как же я была глупа, как же я так утопила саму себя? Когда всё вышло из-под контроля? Когда превратилось в ужасный нескончаемый кошмар?

– Ну, дорогая моя, не стоит так убиваться. Он этого не стоит, но поплачь, это облегчит состояние, – рядом со мной на пол опускается Роберт и обнимает меня за плечи, прижимая к себе.

Но слёз нет, ничего нет внутри, кроме пустоты. Я невидящим взглядом смотрю на дверь, которая скрыла меня от ужаса, творящегося здесь. Тишина стала мёртвой, как и всё во мне. И я позволяю мужчине гладить меня по спине, убаюкивать и что-то бормотать.

– Почему она… почему он выбрал её? – Шепчу я, и Роберт берёт меня за плечи, отстраняя от себя.

Поднимаю на него голову, и отчётливо вижу в его глазах жалость. От этого становится ещё хуже, чем раньше. Но больнее сделать невозможно, это предел. Это максимум моей эмоциональной боли. Я больше не могу, сил не хватает, даже чтобы мыслить.

– Я слишком много рассказал тебе и жалею, что показал это всё. Ужасно смотреть, как доверие больше не вернуть, и отвратительно понимать, что я причастен к этому всему.