Молчание сфинкса

 — А что, Николай Николаич, — спросил он Кулешова, — мы так и будем посреди дороги, как три тополя на Плющихе, торчать?

— Да чего же? Почему же? — Кулешов пожал плечами. — Тут ничего, и воздух свежий. И не мешает нам никто. И не холодно, сыро вот только… Мы в Москву едем. Вот решили, чтобы время не терять, по дороге вас перехватить, чтоб в отделение не гонять, от работы надолго не отрывать.

— А, понятно, — Малявин криво улыбнулся. — Ну что же, раз такое дело — спрашивайте.

— В общем-то, вопрос у меня к вам, Денис Григорьевич, один. Вы вчера утром случаем Наталью Павловну Филологову на станцию не подвозили? — спросил Никита.

— Нет, не подвозил. Она пешком шла. Да это ж все тут уже знают, что пешком!

— Да, знают-то все… А вы вчера утром в Лесном были, да?

— А то где же? Я ж работаю там. У меня рабочий день официально по контракту с девяти до семи. А приезжаю я утром когда в восемь, когда в семь, когда еще и петухи в деревне не пели. А уезжаю, между прочим, когда в девять, а когда и в десять.

— Вы вчера утром Филологову видели? — оборвал его Никита.

— Нет. Наталью Павловну я не видал. Я в дом даже не заходил. Некогда было, рабочие приехали, надо было с их бригадиром договариваться. Фронт работ на день намечать. Там у нас еще с вечера проблемы возникли, надо было срочно решать, что делать.

— Какие еще проблемы?

— Воды грунтовые, — ответил Малявин нехотя. — Самая главная наша боль головная. Мы парк начали благоустраивать, потом фундамент разбираем старый одного из павильонов разрушенных, чтобы восстановительные работы с нулевого цикла там начинать. Ведь все заново делать надо — водой все размыто к чертям… А система дренажная в полной негодности. Воду надо по всему парку спускать, если дожди еще несколько дней продолжатся, так все совсем размоет, весь грунт, все берега. У нас оборудование кой-какое есть, но его не хватает. Экскаватор срочно пришлось вчера утром искать — траншеи пробивать отводные."

"— А вы знали, что Филологова собирается утром станцию? — спросил Никита.

— Конечно, знал. Все знали. Она еще дня за два меня и Салтыкова предупредила, мол, в понедельник ей в Москву надо.

— А раньше вы ее подвозили?

— А то! Конечно, подвозил. Когда на станцию, когда и в Москву. Отчего ж не помочь женщине?

— А когда вы подвозили ее до станции, то пользовались дорогой, что проходит через железнодорожный переезд?

— А это у нас тут самый короткий и удобный путь — на переезд, — Малявин покосился на Кулешова. — Все так ездят.

— Вчера утром около десяти часов вы этой дорогой куда, ехали — на станцию? — спросил Никита.

Малявин уставился на него. Взгляд у него был тяжелый.

— Нет, не ехал я на станцию, — ответил он.

— Но ведь это дорога на станцию.

— На станцию и после станции продолжается. А я лично ехал не на станцию.