Мертвый сезон в раю

Элинор тоже перевела взгляд на только что захлопнувшуюся дверь.

— Ну, не глухой же, — пожала плечами. А потом наконец поднялась на ноги, чем заставила уже собеседницу вскинуть к ней лицо. — Даешь слово, что никто не узнает о сегодняшней ночи? — спросила серьезно.

Инни все еще колебалась. Кто знает, чего ей хотелось больше: выслужиться перед дядей или поведать окружающим, в какой переплет попала и выжила, — но и доставлять проблемы парню, на которого имела виды, явно в ее планы не входило.

— А?.. — начала было девушка, но Эль уверенно ее перебила:

— Не проблема, я все устрою, никаких следов.

И плечи Инессы расстроенно опустились."

"— Я никому не расскажу, обещаю. — Видимо, поделиться своими «приключениями» ей таки очень хотелось.

— Спасибо. — Элинор подбадривающе коснулась плеча соседки. — Тэйт обязательно оценит.

И, не дожидаясь, пока Инни засомневается в своем решении и данном только что обещании, выскользнула за дверь.

Хотя бы частично пополнить резерв с помощью колец-накопителей, и можно возвращаться на кладбище.

***

Тэйт сидел на крыльце. Как и она, он даже не переоделся и не умылся. Устроился на нижней ступени, расставив колени и опустив между ними сцепленные между собой руки. Хмуро смотрел себе под ноги, а может, внутрь себя, кто знает?

Элинор потопталась возле двери, а потом решительно приблизилась.

— Значит так, — сказала твердо, копируя тон отца, — у тебя два варианта: сидеть тут и дальше жалеть себя или поднять свой зад и пойти со мной наводить порядок на кладбище. Скоро рассвет. На все про все у нас пара часов.

Тэйт не ответил, а она не стала ждать, пока он что-то там для себя решит.

Если такой нытик и тряпка, то пусть ложится и умирает в каком-нибудь темном углу. Эль же намеревалась исправить все, что пока еще можно было исправить.

Хотя странно, там, на кладбище, Тэйт не показался ей тряпкой…

Она успела дойти до калитки, когда ступени крыльца за спиной скрипнули и сзади раздался звук догоняющих ее шагов.

Глава 30

С кладбищем и правда пришлось повозиться. Спасибо отцу, который обучил ее рунной магии. Без нее Элинор ни за что бы не справилась.

Тэйт немного ожил, хоть и по-прежнему оставался скованным и по большей части молчал. Бродил по погосту, засунув руки в карманы, и время от времени указывал Эль на места, где еще оставался след чужого вторжения.

И напрасно Элинор первое время пыталась его растормошить: он отвечал односложно или вообще ограничивался взглядами.

А потом ей вдруг пришло в голову, что сейчас они в том же положении по отношению друг к другу, как бегун и инвалид, лишившийся ног. И ее жизнерадостный треп тоже сошел на нет. Тэйту не требовалась жалость, но он не нуждался и в утешении. Поэтому Эль тоже замолчала и просто выполняла свою работу.