Сезон охоты

"

"Неожиданно обнимает, сжимая меня до боли.

– Ну… Прощай! – заглядывает в глаза. – В следующем гуйдэг увидимся!

– Обещаешь?

Смеётся.

– Ты умрёшь сейчас? – моё сердце лупит в рёбра, и внутри крутит холодная, пугающая гадливость. Тело окатывает жаром. Так было, когда я первый раз попал под стволы. Да и второй было ровно так же. А третьего пока не было.

– Кто-то сейчас умрёт, да, – кивает Мара.

В коридоре шум и суета.

– Запоминай, Иван: «Эм дом боло. Хоёр сагай нэгенде».

– А я не забыл… – сглатываю я. Помню дословно на удивление.

– Значит – вспомнил.

Мы выходим. Суета у палаты Ворона. Внутри помещения горят лампы, но у меня очень явственное ощущение надвигающейся тьмы, как перед грозой. Пытаюсь проморгаться, но не выходит.

– Он что – пришёл в себя?

Мара тревожно трёт своё горло. И вдруг срывается с места.

– Пустите!

– Не пускать! – рявкает с лестницы Игорь.

Стволы упираются ей в грудь.

– Мара… – шепчу я.

Она, чёрная и яростная как ночь, разворачивается рывком к Игорю.

– Докажи мне свою верность, Мара. Тогда пущу к твоему Ворону.

– Как? – оскаливается она.

– Два человека из моих людей предали меня. Я знаю, кто. Если ты действительно служишь мне, и я могу тебе доверять, ты скажешь мне сейчас правду. И вынесешь им смертный приговор. Если не скажешь…

– Я скажу.

– Кто?

– Иван и Филин.

– Мара… – падает моя челюсть. – Да ты что?

– Иван и Филин, – твёрдо повторяет она, не глядя на меня.

– Пропустите её. А их на улицу.

В мою спину утыкается ствол.

* * *

– Такая, значит, сказка?… – тихо шепчет мне Филин. – Чо-то я не пойму, Малой, она кинула нас, что ли?

Страшно… От мандража подрагивают плечи. Стволы, смотрящие на нас, не шутят. Они выстрелят. Я пытаюсь представить себе, что будет дальше. Что-то будет точно. Значит, мне пора?… Мара говорила, что хищники не могут развоплотить того, кому ещё рано. «Ивану ты больше не нужен. Ивана скоро не станет… в твоей реальности». Филин останется жив?? А я – нет?

Нет, мне не хочется кричать: «Мара, как ты могла?!» Мне вообще не хочется никак комментировать её в произошедшем. Я верю в неё. Значит, это – лучший расклад. Но страшно очень…

– Отпустила, бл*ть… – сплёвывает Филин.

Мы оба обезоружены и под стволами.

– Филин, ты знаешь, чем светлые отличаются от тёмных?

– Неа…

– «Тёмный до конца верит в тьму, а светлый – в свет».

– Даже если его нужно вынуть из тьмы?

– Тут инструкций не было. Но ты выживешь.

– Вряд ли.

Оглядываюсь. Снайперов вчера увезли в реанимацию. Одного бойца Игорь вчера ранил, ещё одного застрелил сегодня. Двое у палаты Ворона. Один за нашей спиной. Ещё один рядом с Игорем. Всё… Собаки вчера передохли.

– Ещё охранник на входе был, – бормочу я.

– Нет его.

– Где?

– Сбежал, – снижает голос. – Не успел я Игорю доложить. Тот самый, крещеный.