Мертвый сезон

Но это дело нехитрое, доберется в лучшем виде. А он, Гамлет, знаешь какой? Сволочь, в общем. Для него мы, русские, – так, грязь. Убьет и даже не обернется. А зачем это надо? Ты мне помочь хотел, и поговорить с тобой приятно... Помнишь, как рыбку удили, уху варили? Ведь правда, знатная была уха? Будет что в Москве твоей вспомнить. А помирать тебе за меня ни к чему. Я уж тут как-нибудь сам, потихонечку... С меня, старика, взятки гладки. Ну был такой Федор, так собрал вещички и уехал, а куда – мне неведомо...

Глеб задумался. Стаканыча было жаль. Так и подмывало сказать ему, что никакой Гамлет сюда больше не придет – нет его, Гамлета, не будет никогда, и можно считать, что не было. А с другой стороны, десять минут назад он сам собирался уйти отсюда, ничего не объясняя старику. А теперь и объяснять не надо, он сам придумал объяснение, назвал уважительную причину, по которой Глебу нельзя здесь оставаться. Конечно, дожидаясь обещанного визита Гамлета и его приятелей, Стаканыч переживет несколько очень неприятных минут, а может, и часов. Но ведь Гамлет уже не придет, так о чем волноваться? И кто знает, каково придется Стаканычу, когда он поймет, что дал кров профессиональному убийце? Наверное, ему, учителю рисования, пенсионеру, будет нелегко переварить такую новость. Со временем он сам до всего додумается, сообразит, что к чему, а не сообразит – значит, так тому и быть.

– Ладно, Степан Степаныч, – сказал он. – Спорить с тобой не стану. Я вижу, ты к тому клонишь, что услуга моя медвежьей оказалась. Ну так поверь на слово – это ты зря. Вот увидишь, все будет хорошо.

Стаканыч вдруг рассмеялся, болезненно кривя разбитое лицо.

– Знаешь, о чем я подумал? – сказал он. – Эти слова, что ты сейчас сказал – ну, мол, что все хорошо будет... Знать бы, кто их выдумал, кто по свету гулять пустил! Это ж настоящий гений был! Кажется, ничего особенного, слова как слова, и правды в них даже меньше, чем в других каких-нибудь, а вот, поди ж ты, – сколько род людской существует, столько эти слова и повторяются! И главное, все им верят. В Бога не верят, в черта не верят, в правду не верят, а в эту ерунду верят, хоть ты их живьем в землю закапывай! Все будет хорошо... А хоть кто-нибудь это "хорошо" видал? Знает кто-нибудь, что это такое – хорошо?

– Я знаю, – сказал Глеб. – Хорошо – это когда не плохо. Все знают, когда им плохо, правда? А вот когда хорошо, определить почему-то затрудняются. А по мне, дышать можешь – это уже хорошо.

– Ну спасибо, – вздохнул Стаканыч, – утешил. Значит, говоришь, дышать я смогу?

– Сможешь, – сказал Глеб. – Легко и свободно, полной грудью. Это я тебе, можно сказать, гарантирую. Главное, налоги вовремя плати, потому что государство – это тебе не Завьялов, ему руку не сломаешь.