Северное сияние

Женщина она была гордая и такая, знаешь, надменная; и кормилица твоя все говорила: дескать, душа у нее болит, как подумает, что тебе с такой матерью жить. Но, видишь, не привелось такому случиться. С тобой, Лира, надо было что-то делать. Кабы судьба по-иному распорядилась, была бы ты цаганской девочкой, потому как кормилица твоя на коленях в суде ползала, умоляла, чтобы ей тебя отдали. Но кто же станет цаганку слушать? Вот судьи решили определить тебя в приходской приют и передать сестрам-послушницам в Уотмингтон. Ты-то этого, конечно, не помнишь. Но плохо они, видать, знали лорда Азриела. Он всю это шатию-братию в рясах, всех этих монахинь да клириков страсть как ненавидел. Человеком твой отец был своевольным, так что он просто взял да и увез тебя из приюта этого, ни у кого ничего не спрашивая. У себя он ребенка оставить не мог, цаганам тоже отдавать не стал, вот и привез тебя в колледж Вод Иорданских, а на закон ему, дескать, плевать, и решение суда ему не указ. Ну, суд возражать не стал. Вот лорд Азриел опять отправился в свои экспедиции, а ты подрастала в колледже Вод Иорданских. Отец твой, уезжая, поставил только одно условие: ни под каким видом не разрешать твоей матери видеться с тобой. Даже если она вдруг захочет сама — не пускать. Весь свой гнев, всю свою досаду он на нее обратил. Магистр, конечно, ему пообещал и честно держал слово. Тут начались все эти страхи вокруг Серебристой Пыли. Во всей стране, да нет, бери больше, во всем мире лучшие умы бились над этой страшной тайной. Нас-то, цаган, это мало интересовало, пока они нас не трогали. Но тут ребятишки наши стали пропадать. И пришлось нам вмешаться и узнать об этом деле получше. Ты и представить себе не можешь, детка, как много цаганам открыто, как много мы знаем о том, что творится в самых далеких, самых укромных местах. Вот, например, твой колледж. Разве ты могла представить себе, что в стенах колледжа есть пара глаз, которая неотступно следит за каждым твоим шагом? Конечно, мы беспокоились о тебе, ведь у твоей кормилицы до сих пор за тебя душа болит!

— Вы что, правда за мной следили? — изумленно спросила Лира. Ее переполняло чувство законной гордости: небось об обыкновенных девочках так бы никто не стал беспокоиться.

— Конечно. А знаешь, кто это делал? Ваш кондитер, Берни Йогансен. Он же цаган наполовину. А ты, поди, и не замечала.

Берни Йогансен… Как странно! Тихий, добродушный человечек, один из тех редких людей, у которых альмы одного с ними пола. Когда же Лира его в последний раз видела? В тот день, когда исчез Роджер, она еще так кричала на него, ногами топала. А он, оказывается, все про нее рассказывал цаганам. Чудеса!

— Так вот, — продолжал Джон Фаа.