Северное сияние

Как только последние слова сорвались с ее губ, девочка вдруг ощутила такую страшную свинцовую усталость и тоску, что мысль о смерти показалась ей чем-то вроде избавления. Но признаться в этом перед Йореком было стыдно. Так что Лира спрятала веритометр поглубже и выпрямилась.

— Ты спросила, где она сейчас? Далеко отсюда? — повернулся к девочке Йорек.

— В нескольких часах пути. Так что мешкать нельзя. Надо идти.

— Я с тобой, — решил Йорек.

Он приказал, чтобы на этом заключительном этапе их северной эпопеи с ними вместе шел вооруженный отряд. Лира не спорила. Сейчас она остро чувствовала, что во время последнего общения с веритометром из нее ушло что-то. Пока Йорек отдавал распоряжения, девочка сидела, не шевелясь, и пыталась собраться с силами. Она устало прикрыла глаза и задремала. Когда все было готово, ее разбудили и маленький отряд двинулся в путь.

Отцовское гостеприимство

Лира ехала на сильном молодом панцербьорне. Еще один медведь вез Роджера. Йорек, не зная усталости, шел во главе отряда, а в арьергарде двигалась огнеметная команда.

Путь их лежал в самое сердце Свальбарда и был неимоверно труден. Внутренняя часть острова представляла собой вздыбленную, изломанную земную твердь, где глубокие ущелья петляли меж зубчатых хребтов и громады гор нависали над пропастями. Было страшно холодно. Лира с тоской вспоминала о ровном беге собачьих упряжек. Теперь санный поход с цаганами казался ей детской прогулкой. Как споро и весело мчались тогда нарты! Как легко и удобно было ехать!

Сейчас воздух резал, как нож. Может, из-за того, что медведь, который вез Лиру, двигался не так легко и проворно, как Йорек, может, от неимоверной усталости, которая, казалось, сковывала самую душу, но эта заключительная часть пути стала для девочки почти неодолимой.

Она уже не понимала, ни где они находятся, ни сколько им еще ехать. В самом начале дороги, пока вывозили огнемет, старый Сарен Езерсен успел кое-что порассказать ей об отце. Оказалось, что условия заключения лорда Азриела в Свальбарде были предметом длительных переговоров, и почтенный панцербьорн принимал в них самое активное участие, так что ему было что поведать.

По его словам, сперва в глазах панцирных медведей лорд Азриел ничем не отличался от той череды опальных венценосцев, государственных мужей и всякого рода смутьянов, местом вечной ссылки которых становился мрачный остров в ледяном океане. Если этим узникам сохранили жизнь, значит, их считали птицами высокого полета, иначе кто бы стал с ними церемониться. Но ветер мог перемениться, глядишь, и они снова у власти, тогда почтительность по отношению к ним вмиг окупалась сторицей.