Северное сияние

Словно сметающая все на своем пути волна, хлынули они во дворец, и вот уже глыбы мрамора с грохотом обрушиваются с высоких башен наземь и содрогаются от богатырских ударов могучих лап мрачные стены, так что камни из них вываливаются и падают, падают вниз с утесов, разбиваясь на тысячи мелких осколков о прибрежные скалы.

Йорека все происходящее нисколько не занимало. Он осторожно стягивал с себя панцирь, чтобы без помех заняться ранами. Но едва он взялся за застежку одной из пластин, как к нему подскочила Лира, оскальзываясь на алом от вмерзшей в него крови льду. Размахивая руками, она что было сил кричала медведям, которые крушили дворец, что там, внутри, пленники. Голос ее тонул в общем хаосе, но Йорек его услышал, и, повинуясь монаршему рыку, панцербьорны замерли.

— Там что, люди? — спросил девочку Йорек.

— Ну конечно, — всплеснула руками Лира. — Он их туда посадил, в эти, как их, в казематы. Их же сейчас завалит! Если их не вывести, они погибнут под обломками.

Йорек отдал короткий приказ, и несколько панцербьорнов немедленно бросились во дворец, чтобы освободить узников Йофура Ракнисона. Тем временем Лира склонилась над ранами Йорека.

— Миленький мой, дорогой, позволь я помогу, — шептала она, глотая слезы. — Я не буду трогать, я только посмотрю. Ой, какой ужас, — застонала девочка, увидев страшную рану у медведя на животе. — Если бы хоть какие-нибудь бинты или хотя бы тряпки… Надо перевязать, срочно!

Один из медведей молча положил рядом с ней на снег комок смерзшейся изумрудно-зеленой массы.

— Это мох-кровохлеб, — спокойно сказал девочке Йорек. — Возьми его и прижми к ране. Потом сомкни края раны, сверху приложи снег и дай схватиться.

Несмотря на то что каждый из медведей почел бы за честь помочь ему, Йорек не подпускал к себе никого, кроме Лиры. Только ее ловким пальцам позволил он пользовать себя. И вот маленькая девочка склонилась над распростершимся на снегу огромным панцирным медведем. Она без устали вкладывала в его зияющие раны целебный мох, а потом с помощью снега и льда заставляла края смерзнуться. Крови было так много, что ее рукавицы насквозь промокли, но мало-помалу Лире удалось ее унять.

К этому времени из дворцового подземелья вывели человек десять узников. Клацающие зубами от холода и страха, люди испуганно жались друг к другу и подслеповато щурились на свет. Лира сразу узнала своего профессора, но подходить к нему не стала: что толку? Бедняга давно сошел с ума. А вот как попали в Свальбард остальные, ей было ужасно интересно, но вокруг царила такая суета, не протолкнешься.