Северное сияние

Здесь начиналась парадная лестница, и на каждом углу гвардейцы-медведи останавливали всех входящих и требовали назвать пароль. Лира дивилась их блестящим панцирям и пышным султанам.

Мысленно она все время сравнивала обитателей Свальбарда с Йореком Бьернисоном, и каждый раз сравнение оказывалось в пользу ее друга. В нем было столько силы, столько могучей грации, да и панцирь его поразительным образом отличался от всех этих изукрашенных чеканкой и позолотой доспехов. Его ржавые пластины были заляпаны кровью врагов и испещрены зазубринами от ударов, это был настоящий боевой панцирь, не чета всяким там блестящим побрякушкам.

Чем дальше они шли, тем теплее становилось вокруг, Лире даже захотелось снять капюшон, но тут же в нос ей ударила смрадная волна. Дворец короля Йофуса Ракнисона насквозь пропах протухшим тюленьим жиром, кровью, испражнениями и гнилью. Девочка невольно скривилась и опустила голову пониже, надеясь, что панцербьорны не заметят ее гримасы. Через каждые несколько метров в стене торчала железная консоль, на которой был укреплен горящий светильник с ворванью, но бешеная пляска теней не давала разглядеть, что у тебя под ногами.

Наконец они остановились перед тяжелой железной дверью. Медведь-стражник отодвинул тугой засов, и тут панцербьорн — начальник караула рывком повернулся к Лире. Девочка даже не успела опомниться, как ее, словно щепку, швырнули внутрь, на каменный пол. Дверь за ней тут же захлопнулась, и снова лязгнул засов.

Вокруг было темно, хоть глаз коли, но Пан, обернувшийся светлячком, зажег свой слабенький голубой фонарик, и они увидели, что оказались в узкой камере. По глухим стенам сочилась вода, а единственным предметом мебели служила голая каменная скамья. В самом дальнем углу валялась какая-то груда тряпья, очевидно постель. Все остальное тонуло в непроглядном мраке.

Лира опустилась на сиденье и нащупала сумочку с веритометром. Верный Пантелеймон примостился у девочки на плече.

— Как ты думаешь, он работает? Все-таки такая страшная встряска.

Пантелеймон спустился пониже и, устроившись на ее правом запястье, старался светить изо всех сил.

Лира молчала, собираясь с мыслями. Какая-то часть ее сознания не уставала удивляться тому, что даже перед лицом такой чудовищной опасности она способна привести себя в состояние сосредоточенного покоя, которое необходимо, чтобы читать по веритометру. Однако у нее это получалось совершенно естественно. Самые сложные вопросы будто бы сами собой преломлялись в значки — символы веритометра, и девочка ни на секунду не задумывалась над тем, как это происходит, как не думает человек, сгибая руку или ногу, какие мышцы приводят в движение тот или иной сустав.