Северное сияние

И вновь ни слова в ответ.

Здесь, в этом сером царстве, Лира была совсем одна. Ну уж дудки, как это «одна»? А верный Пантелеймон, ее товарищ по несчастью, мышонком выскользнувший из рукава шубы?

— Я проверил, как там веритометр, — сказал он, — все в порядке. Ничего не разбилось.

— Пан, — тихонько сказала девочка, — мы потерялись. Ты видел этих упырей? Видел, как Ли Скорсби в них палил? А если кто-нибудь из них спустится на землю и…

— Вот что, — твердо произнес Пан, — надо попытаться найти гондолу. А вдруг…

— Только давай больше не кричать, хорошо? — испуганно пискнула Лира. — Зря я кричала. Все равно никто не отозвался, а вдруг эти услышали. Господи, знать бы, где мы.

— Нет уж, — отрезал Пан, — лучше ничего не знать. Может, мы на дне ущелья, из которого нам не выбраться, а скальные упыри сидят наверху и ждут, когда туман рассеется. Тебе легче будет, если ты узнаешь?

Лира еще пару минут полежала, собираясь с силами, а потом принялась шарить вокруг себя руками. Оказалось, что она угодила в расселину между двумя обледеневшими скалами. Судя по шуму прибоя, где-то в пятидесяти метрах было море. Сверху по-прежнему доносились вопли скальных упырей, но теперь они звучали чуть глуше. В этой мутной серой мгле девочка едва могла разглядеть собственные пальцы, и даже филин-Пантелеймон, с его зоркими глазами, подмогой ей был никудышной. Медленно, ощупью, оскальзываясь и спотыкаясь на острых камнях, Лира начала двигаться прочь от берега, но вокруг не было ничего, кроме скалистых утесов да снега. Никаких следов падения воздушного шара ей обнаружить не удалось.

— Как же так? — растерянно шептала девочка. — Не могли же они сквозь землю провалиться?

Пантелеймон, обернувшись диким котом, осторожно прокрался чуть вперед и наткнулся на четыре мешка с песком. При падении мешки лопнули, часть песка высыпалась и уже успела вмерзнуть в снег.

— Это балласт, — кивнула Лира. — Он, наверное, пытался сделать так, чтоб шар поднялся, вот и сбросил его, а сам…

Она не договорила и судорожно сглотнула. Что-то мешало ей дышать: не то ком в горле, не то ужас, ворочавшийся в груди, не то оба вместе.

— Пан, миленький, мне страшно, — выдохнула девочка. — Господи, сделай так, чтоб они были живы!

Пантелеймон мышонком скользнул ей по рукаву шубы, юркнул внутрь капюшона и притаился там. Внезапно Лира услышала какой-то шорох или царапанье и рывком обернулась на звук.

Голос ее упал, и слово словно бы примерзло к губам. Перед ней стоял не Йорек, а незнакомый медведь в сверкающем панцире, покрытом серебристой изморозью. Блестящий шлем его был увенчан пышным султаном. Он стоял не двигаясь в какой-нибудь паре шагов от Лиры, и в этот момент она с поразительной отчетливостью поняла, что конец неотвратим.

Панцербьорн вскинул голову и зарычал.