Северная Корона. Против ветра

Казалось, они с Ником друг друга понимают, хотя терпеть друг друга не могут.

– Развяжите его! – почти взвизгнул Евгений, все больше и больше напоминая сломанную куклу с головой, которая на тонкой шее качалась туда-сюда.

Олег словно видел это – его голова медленно двигалась от одного плеча к другому.

– Раскидать ситуацию? – продолжал Никита спокойно. – Развязывать его никто не будет. И у тебя будет только два варианта. Тебе придется либо отпустить ее, – Ник с нежностью, которую Женя не заметил, глянул на Нику, – и быть с нами – а мы тебе поможем. Или ты убьешь ее, но сам сдохнешь следом за ней. Если ты сдохнешь, твою девчонку уже никто и никогда не спасет, парень. Она точно умрет. Убери нож – и получи шансы на спасение.

– И они будут высокими, – добавил Дионов с такой же уверенностью. – Ты ведь мой друг. Я все для тебя сделаю.

На истерзанном лице у Жени появилась вдруг ухмылочка при слове «друг», которая стала вдруг страдальческой жалкой улыбкой.

– В-вы не найдете. Не найдете ее, – произнес он тихо, до боли сжимая рукоятку ножа. – Вы не найдете.

– Конечно, не найдут, – подал самодовольный голос Олег. – Они тебя обманут. Ты им не нужен.

– Обманут, как и ты? – ухмыльнулся Евгений.

– Как и я, – легко согласился парень на полу. – Только они еще хуже. А вдруг они найдут ее и убьют?

– Заткнись, – велел ему Никита. – Еще раз подашь голос, прострелю ногу. Или руку. Что будет не жалко.

Алмазов замолчал, изредка дергаясь – лицо у него было злое и сосредоточенное одновременно.

– Женя, – между тем продолжал Дионов осторожно. – Мы вызовем ментов, они увезут этого ублюдка, будут искать твою девчонку вместе с нами.

– Менты увезут? – вдруг улыбнулся нервно одним уголком ярких губ Женя. – Да его убить надо. Убить. Или он через пару лет выйдет и начнет опять. Опять придет. Он всегда приходит.

Ник тотчас понял, что парень совсем на пределе и начал вновь говорить ему что-то, а Алмазов скромно, как звезда, услышавшая похвалу, улыбнулся – только растянувшиеся сухие губы не зажал ладонью. Он теперь молчал, и казалось, что ситуация его совершенно не касается.

– Ты боишься, что он вернется? – спросил Александр. Раньше его веселый смелый друг говорил, что ничего не боится – преувеличивал, конечно, но девчонки всегда велись.

– Боюсь, – просто признался тот и вдруг вскинул свои кажущиеся большими и очень нездоровыми глаза на друга детства юности. – Ты не знаешь, Сань, что такое страх. Настоящий животный страх.

Его рука с ножом дрогнула.

– Женя, – почувствовала это Ника. Ей сложно и страшно было говорить, но она все-таки заставила себя сделать это. – Все будет хорошо, просто поверь. – Голос Карловой дрожал, но она продолжала говорить. – Они… мы поможем тебе. Обещаю.