Последняя буква Севера. Книга вторая

Джейк спускается ладонью по моим ребрам, животу, кончики его пальцев замирают у пояса, а затем медленно забираются под резинку спортивных штанов, следом под край нижнего белья.

– Что ты делаешь? Мы же на кухне и… О боже! – Мои бедра вздрагивают, и, шумно втянув воздух, я упираюсь ладонями в столешницу, чтобы устоять на ногах. – Мы на кухне, Джейк, это ужасно.

В прошлый раз нашей преградой служило нижнее белье, и я остро чувствовала прикосновения Джейка, но сейчас все ощущается иначе. Ярче. Сильнее. Безумнее.

– Мне… Мне надо готовить.

– Заметь, ты ни разу не попросила меня остановиться, – губы Элфорда касаются моего уха, и я слышу улыбку в его голосе. – Я собираюсь заставить тебя кончить, Микаэла. Официально. Поверь, это не займет много времени.

О боже.

В этом я не сомневаюсь.

Пальцы Джейка приходят в движение, и с моих губ срывается судорожный выдох. Мне хочется сбежать от стыда за то, что тело берет надо мной контроль. Ему нравится происходящее. Я пытаюсь придумать весомый довод, почему надо это прекратить, но Джейк целует меня в шею и делает пальцами что-то ненормальное, заставляя меня издать стон. Черт, откуда он знает мое тело лучше меня самой? Как это работает? Потому что я не знала, что может быть так хорошо.

Все мышцы в теле напряжены, но при этом тяжело даже держаться на ногах, и, если бы Джейк не держал меня, я бы осела на пол. Прислоняюсь затылком к его плечу и поворачиваю голову, Джейк наблюдает за каждой эмоцией на моем лице потемневшим взглядом, а когда я издаю стон, то клянусь, что вижу, ухмылку на его губах.

А затем он целует меня, я прикрываю веки, и ощущения обостряются с новой силой. Я чувствую, как внутри затягивается раскаленный тугой узел. Мои бедра вздрагивают, и я уже не понимаю, они тянутся к руке Джейка или пытаются оттолкнуть ее. Я задыхаюсь. Не в силах больше отвечать на поцелуй, отрываюсь от его губ и, выгнув спину, жадно хватаю ртом воздух. Вскрикнув, я впиваюсь ногтями в руку Джейка. Пока по телу прокатываются горячие волны удовольствия, он замедляет движение пальцев, заставляя меня вздрагивать снова и снова.

Боже.

Обмякнув, я протягиваю руки и, отодвинув доску с ножом подальше, наклоняюсь, чтобы перевести дух. Опустив локти на столешницу, прислоняюсь к ней лбом. Грудь вздымается от тяжелого дыхания, ослабевшие ноги дрожат, а по всему телу разливается приятная усталость. Кожа горит, и я прижимаюсь щекой к прохладной столешнице.

– Все еще считаешь, что это ужасная идея, Рамирес?

– Да, – выдыхаю я, не в силах поднять отяжелевшие веки. – Мы опорочили кухню. Испортили святое место. Теперь я попаду в ад вместе с тобой. Отлично, только этого мне не хватало.