Последняя буква Севера

– Почему ты не надеваешь вещи, которые отдала нам Долорес?

– Они слишком красивые, жалко испортить.

– Это глупо. – Поднявшись, я подхожу к раковине. – Тебе нужно носить эти вещи. А еще мы должны завести тебе страничку на сайте знакомств.

– Там сидят одни извращенцы и маньяки.

– Перестань искать отговорки, у тебя так давно нет личной жизни, что один извращенец тебе не помешает.

Помыв тарелку с ложкой, я оборачиваюсь.

– Тебе не нужно строить свою жизнь вокруг меня, мам. Я переживу всех твоих извращенцев и маньяков, если они сделают тебя счастливой, правда. Только вот дело не во мне, я лишь прикрытие.

– О том, что ты не доверяешь мужчинам.

– После папы ты закрылась от всего мира.

Часто моргая, мама неотрывно смотрит в зеркало, а застывший у брови пинцет не приходит в движение. Она всегда теряется и болезненно реагирует на эту тему.

Моя бабушка использовала брань только в очень редких случаях – когда речь заходила о моем отце. Я совсем не помню его. Он ушел от нас, когда мне не было и трех лет. Забрал из дома все ценное и сбежал. Позже из газетной сводки новостей мама узнала, что его посадили за ограбление и проникновение со взломом. Он умер в тюрьме во время драки на уличной прогулке – кто-то принес с собой заточку, сделанную из ручки зубной щетки и лезвия. Бабушка говорила, что отец всю жизнь вызывал смерть на дуэль, потому что был конфликтным и буйным человеком, и, скорее всего, именно он был зачинщиком последней в его жизни драки.

Наверное, я должна грустить из-за отца, но при взгляде на его фото я не чувствую ничего. Мне не хочется знать, каким он был человеком, что ему нравилось есть и какой цвет он любил. Однажды он сделал выбор не в нашу пользу, и мне этого достаточно.

Но, кажется, мама все еще думает о нем спустя столько лет. Он был ее первой и единственной любовью. И мне до жути жаль видеть, как она словно завела себя в одиночную камеру, где любит человека, из-за которого потеряла доверие ко всем мужчинам. Она заслуживает быть счастливой.

– Давай закроем тему о мужчинах на сегодня, Микки. – Прочистив горло, мама заставляет себя улыбнуться. – Я занята работой, извращенцы немного подождут.

За окном раздается двойной автомобильный сигнал, и мама выглядывает в окно.

– Это что, машина Джейка? – спрашивает она, не скрывая удивления в голосе.

Черт, я совсем забыла о парне, который ненавидит ждать.

– Да, – бросаю я, направляясь в комнату.

– Он не наш. Он просто… Просто Джейк.

Стянув с себя пижамные шорты и майку, я надеваю джинсы и футболку. Схватив рюкзак, забрасываю в него тетради и боковым зрением замечаю маму, застывшую в дверном проеме.

– Ты чего улыбаешься? – спрашиваю я, заплетая волосы в хвост.

– Не совсем. Не знаю, возможно.

Улыбка мамы становится шире, а я чувствую раздражение.