Севастопольский блиц

Но это уже не моя компетенция, мое дело – безмолвно стоящие на площади у Фонтана сиротки. Один большой ребенок – принц-консорт Альберт и восемь маленьких, включая двухлетнего малыша Людовика (между прочим, больного гемофилией). Малыш сидит на руках у папочки, потому что его бонна осталась там, в Виндзоре. Нам она ни к чему, да и штурмоносец взлетал переполненным, так что внутри было тесно, как на восточном базаре в разгар выходного дня. Кстати, французская императорская чета находится вне сферы моей юрисдикции, люди они взрослые, для себя все решали сами, и поэтому подлежат исключительно суду Серегина и Наполеона-старшего, который за союз с британцами готов выписать племяннику палок немереное число. Ну да ладно, надо идти и встречать дорогих гостей (или же не дорогих, но все равно встречать). У нас здесь сейчас полдень (под лучами солнца, если бы он тут был, плавился бы асфальт), а члены семейства королевы Виктории прибыли к нам из прохладного британского апреля, где плюс семнадцать кажутся ужасной жарой.

Сбегаю по лестнице вниз. В этом деле мне сегодня ассистируют Ася с Митькой, а также Ув с Яной. Еще мне готова помочь Анастасия. Прочие заняты важными и неотложными делами. Кобре британское семейство неинтересно, мои обязанности по обхаживанию сироток она называет телячьими нежностями. Лилия появится ровно тогда, когда в ней возникнет нужда. Димка, как всегда, где-то рядом с Серегиным; он у нас уже маленький взрослый, со всеми положенными правами и обязанностями. Асаль вместе со своими Верными убыла гостить к жениху в тамошнюю Тверь. Девушка готовится к замужеству и мы ей не мешаем. И только малышка Тел куда-то запропастилась и находится неизвестно где. Наверняка юная деммка где-то прячется, выбирая момент для того, чтобы в манере, свойственной этому шебутному народцу, как следует напугать чопорное британское семейство. Надо будет сделать ей выговор. Не надо их пугать, там уже Серегин всех так напугал, что на сто лет вперед хватит. В гневе наш Артанский князь страшен, а в момент претворения в жизнь своих планов так и вообще. Неудержимая Немезида и мойра Атропос в одном лице.

– Ладно, Анна Сергеевна, – говорит вылезающая из-за кушетки Тел, – не буду я их пугать. Но даже так, если они меня увидят, то кто-нибудь обязательно грохнется в обморок, такие уж эти англичане слабонервные…

– А ты прикройся, – со вздохом сказала, – умеешь же, мама учила. Пусть они не замечают ни твоих рогов, ни хвоста, ни красной кожи, а видят только, какая ты замечательная собеседница.

– Хорошо, – вздохнула Тел.

Хлоп! – и передо мной вместо юной чертовки стоит молоденькая девочка.