Сестры Ингерд

Для него женский бизнес был чем-то необычным, нарушающим некоторые внутренние правила. Но мой муж был достаточно умен, чтобы не кричать «Нет!» сразу же.

Кроме того, после своей пылкой речи он начал жадно нацеловывать мои плечи, шею, мочки ушей и постепенно подобрался к губам…

***

Утром, когда я еще сладко потягивалась под легким воздушным одеялом, ленясь открыть глаза, уже проснувшийся Рольф сказал мне:

-- Как только стает снег и установится дорога, я поеду в Партенбург. Мне нужно будет закупить живность и еще кое-какие товары. Если ты не передумаешь, солнышко, ты сможешь поехать со мной.

– За красками?

– Да, за красками.

Глава 44

К концу месяца эйприла снег сошел окончательно, и дороги просохли. В Партенбург мы выдвинули довольно большим обозом: мой домик, восемь крестьянских телег и куча сопровождающих. Кроме десятка человек охраны, которых муж нанял в дорогу, еще по два-три мужчины с каждой деревни. Как правило, это был или староста, или его старший сын с парой сопровождающих. Назад придется везти зерно и перегонять скот, поэтому и понадобилось столько народу."

"Весной путешествовать было однозначно веселее: несколько раз Рольф брал меня к себе в седло. И если первый раз я боязливо цеплялась за все, за что могла: так непривычно высоко приходилось сидеть, то через некоторое время, полностью доверившись мужу, я получала даже своеобразное удовольствие от таких покатушек. Тесно прижималась к его груди спиной и чувствовала себя очень уютно в надежном кольце сильных рук, крепко держащих поводья.

Самым потрясающим в весеннем путешествии были запахи. Густой аромат клейких березовых листьев, сочный, даже резковатый хвойный дух. Ближе к центру герцогства по обочинам стали встречаться цветущие кусты черемухи, которые вытесняли все другие запахи. Цветение было мощным, даже буйным, а воздух приобретал такую густоту и плотность, что его хотелось потрогать и дышать, дышать, дышать…

На привал останавливались вечером, разводили костер, перекусывали и долго чаёвничали. Мужчины обсуждали дела в селах и деревнях, а я просто тихо сидела рядом с мужем и чуть задремывала от усталости. Лесной чай благоухал тонкими нотками смородины и малины, которые крестьяне сушили еще в прошлом году.

– Это потому, госпожа, этак они пахнут восторгательно, шо запирать ягоду надобно плотно. Жинка моя горшок воском приливает, так оно ажно до другого года и хранится тамочки. А ежли в мешок сложить… Этакого скусу не получится уже… – серьезно объяснял мне секреты духовитого чая один из крестьян.

На небе низко-низко висели крупные осколки звезд, слегка помигивая. Над костром вились огненные искры. Пахло дымком, чайными летними травами и свежестью выпавшей росы.