Сестры Ингерд

***

Муж вошел с влажными после мытья волосами, одетый по-домашнему: свежая белая рубаха, мягкие брюки из тонкой шерстяной ткани. Вместо привычных уже мне сапог – кожаные туфли, чем-то напоминающие мокасины.

-- Приветствую вас, барон Нордман.

Муж замер на пороге, с интересом оглядывая комнату, и восхищенно присвистнул:

-- Поздравляю вас, госпожа баронесса! Ваши таланты поразили меня в самое сердце!

Я засмеялась, подбежала к нему, обняла и, закинув голову, заглянула в глаза:

-- Рольф, правда, нравится?

Крепкие мужские руки чуть стиснул меня, а я ткнулась лицом в его рубашку, пахнущую свежестью и уютом. Где-то над моей макушкой прозвучал чуть сдавленный его голос:

-- Олюшка, радость моя, ты не представляешь, как много ты для меня сделала…

Еще с минуту мы постояли, обнявшись, а потом, со вздохом оторвавшись от Рольфа, я тихо сказала:

-- Пойдем ужинать. Я зато хорошо представляю, какой ты голодный.

Пусть еда и была самая простая, но сервирован стол сегодня был фарфором и серебром. В тему пришлась и белоснежная скатерть с вышитыми краями, и небольшая фарфоровая вазочка, в которую я поставила березовые ветки с первыми пробивающимися листиками.

Конечно, на улице еще бывают и метели, и снег лежит по пояс. Но ведро березовых веток я наломала почти сразу, как мы приехали, и оставила в тепле кухни у окна, время от времени доливая воду. Сейчас ажурная зелень не только служила украшением, но и давала ощущение весны. Клейкие листочки березы пахли чуть терпковатым и нежным запахом. Рольф даже аккуратно оторвал один из них, размял между пальцами и с удовольствием вдохнул аромат."

"-- Знаешь, Олюшка, это, наверное, лучший ужин в моей жизни за последние годы, – с мягкой улыбкой сказал мне муж, отодвинув тарелку.

-- Пойдем посидим у камина, заодно ты оценишь новую обивку. И подушки там очень мягкие. Кроме того, я хочу тебе показать еще кое-что.

Это кое-что было тремя аккуратными коробочками из папье-маше, выполненными по технологиям палеха. К сожалению, выбор цветов был минимальный: до лета еще слишком далеко. А самое обидное, что лака для пропитки бумаги я нашла совсем мало. И тот пришлось выклянчивать за хорошие деньги у местного столяра.

Рольф с интересом покрутил в руках легкие шкатулочки, попытался поцарапать ногтем внутренность и с удивлением спросил:

-- Что за странное дерево, Олюшка? Они слишком легкие, но кажутся довольно прочными. Не помню, чтобы в наших землях была такая древесина.

-- Это не дерево, Рольф. Как ты думаешь, их можно продать?

-- Если бы у меня были лишние деньги, я с удовольствием купил бы такое своей жене, – с улыбкой ответил он и осторожно добавил: -- Конечно, смотря сколько такая стоит.

-- Это обыкновенная бумага, Рольф. Но чтобы шкатулки получались еще красивее, мне нужны краски. И мне нужен лак.