Сестры Ингерд

Я машинально отмечала то, что можно исправить в ближайшем будущем: «Сюда печника пригласить… Вот зачем этим уродам понадобилось из печки дверцу выламывать?! Тут, пожалуй, всю штукатурку менять придется. Интересно, это чем они в стены кидали, что до самого камня пробили?».

В трехэтажной пристройке, которую мы обошли первой, располагались кладовые, спальни для прислуги и настоящая мыльня с еще одной колонкой. Я посматривала на мужа, жалея его. Видно было, что смотреть на развалины собственного дома ему тяжело. Периодами он оживлялся и начинал объяснять:

-- А вот тут, малышка, мама хранила запасы мыла и простыней. Как здорово было после купания, завернувшись в сухое полотно, посидеть за столиком с горячим взваром… Отец еще и пива кружку всегда требовал… Да, вот тут раньше стоял стол и рядом с ним две лавки… А в шкафчике наверху хранился мед и белые сухарики. Для меня…

Кроме внешней лестницы к башне, той самой, с обломанными перилами, был еще и переход из служебной части дома: небольшая галерея с двумя узкими окошками. Рольф принес из холла мою шубку и свой плащ, и мы вышли в промороженное нутро короткого каменного туннеля. Окна были разбиты, и снег плотным слоем лежал по одной из сторон коридора.

Башня показалась мне гулкой, пустой и какой-то пугающей. Здесь действительно были очень высокие потолки и непривычные полукруглые комнаты. Почти нигде не осталось дверей: все сгорело в печах. Завоеватели ленились пилить и колоть дрова. В центре башни, между трапезной и холлом, находилась монументальная каменная колонна, уходящая в потолок. Холл башни отличался не только большими размерами, но и полом, усыпанным коричневато-розовой щепой.

-- Здесь стояли два резных шкафа под одежду, – печально пояснил Рольф.

Лестница вела на второй этаж, но сперва мы заглянули в трапезную: пустота, холод, наметенный через разбитое окно снег и странные обломки какого-то колеса:

-- Эту люстру отец привез маме в подарок из Кинсбурга.

Второй этаж был разделен на четыре комнаты не слишком привычной формы, в четверть круга.

-- Это гостевые комнаты. Но пользовались ими редко, только в дни церковных праздников, когда к нам приезжали соседи. В обычное время одну из комнат использовали под столовую, во второй стоял ткацкий станок и работали две мастерицы. Не на продажу, но для своих нужд ткали.

Здесь все окна были целы, а печь была только одна, довольно странной формы, восьмигранная. Огромная колонна уходила вверх, а топка располагалась в общем для всех комнат коридорчике."

"-- Башня отапливалась этой печью вся целиком. Каменный фундамент под печь закладывали еще во время строительства. Слава Богу, что эти идиоты хотели спать в тепле и не додумались сломать ее, – Муж погладил красно-коричневый кирпичный бок монументального сооружения.