Сестры Ингерд

Но когда-то эта кухня была по-своему очень симпатичной. В стену, идущую в соседнюю комнату, был встроен небольшой камин, где над огнем дымила и пригорала каша.

-- Ах ты ж Господи! Совсем я о ней забыл!

Густав поставил фонарь на полуразломанный стол: вместо одной из ножек столешницу подпирал массивный кусок ствола. Схватил грязную засаленную тряпку и, обжигая пальцы, выхватил месиво из огня. От резкого движения крышка свалилась на каменный пол, жалобно брякнув. А серая масса щедро плеснула через край и грязными потеками украсила прокопченный бок котелка.

Больше всего в кухне мне понравилось огромная плита, в которую вмурован был котел. Сейчас пустой, наполовину заваленный дровами, он явно предназначался для того, чтобы можно было нагреть много воды.

-- От, ваша милость… – растерянно протянул котелок с подгоревшей кашей Густав. -- Оно точно, что малость подгорела… А только другого все равно ничего нет.

-- Брось эту гадость, – поморщился Рольф. – Мы кур с собой привезли, вот завтра им и вывалишь с утра. Найдем мы сейчас, чем перекусить с дороги. Давай в холл выйдем, посвети мне.

Они вернулись буквально через минуту. Рольф тащил большую корзину с крышкой, где лежали остатки дорожных припасов. Я все еще несколько растерянно стояла столбом посреди кухни, не слишком понимая, куда можно сесть: один единственный стул с красивой резной спинкой был просто приколочен к толстому полену, поставленному вертикально и служившему ему единственной ножкой.

Рольф водрузил корзину на стол и сноровисто начал доставать остатки продуктов: вареные яйца, завернутый в холстину подмерзший каравай хлеба, тряпочку с солью и солидный кусок сала, которое купили на предыдущем месте ночлега. Никаких особых деликатесов или пирожков от графини Паткуль у нас давно уже не было. Немного подумав, я забрала у мужа нож, точнее довольно острый кинжал, который он носил на поясе, и сказала:

-- Я сама все нарежу, а ты лучше придумай, на чем мы будем сидеть. И еще хорошо бы найти чистый котелок. Я бы сделала на ночь горячий взвар. У меня в домике, там на столе глиняная коробочка с крышкой, а в ней мед. Принеси, пожалуйста.

Хлеб я несколько минут подержала над огнем, тонкими ломтиками напластала сало. Плюнув на предполагаемую ночь любви, очистила полголовки ядреного чеснока и крупными кольцами порубила последнюю луковицу. Все это аккуратно выложила на куске тряпки, в которой везли сало. Тарелок все равно не было. Точнее, где-то там, в багаже, хранились купленные мной миски и чугунки. Но рыться сейчас, ночью, впотьмах, смысла не было. Главное — плотно закусить и придумать, где и как мы будем ночевать.

-- Давай за стол, Густав.

-- Да ить как бы и не к месту я... ежли с господами за столом... -- коротко глянув на меня смущено пробасил здоровяк.

-- Садись.