Сестрички не промах

На глазах у целой улицы затевать с Сашкой рукопашную очень не хотелось."

"— Да что ж вы в доме-то засели, ироды? — возмутилась я чужой бестолковости, и тут в доме раздались шаги, шум, красочная матерщина на три голоса, затем дверь распахнулась, и на крыльцо вылетел Сашка с черным кейсом в руке. — Слава Богу, — сказала я. Левой рукой ухватилась за кейс, а правой съездила возлюбленному по носу. Он сделал все, как я хотела — рыкнул неприличное слово, которое в русском языке выражает всю гамму переживаний от восторга до лютой ненависти. Сейчас оно выражало одновременно гнев, боль и удивление. Сашка выпустил кейс и ухватился за нос, я легонько задела его локтем, и он повалился на следовавших за ним соратников.

— Ты не должен был меня обманывать, — возвестила я и попыталась растаять в тумане, но навстречу мчались добрые люди с ведрами, криками и вопросами, потому пробиралась я к родному «Фольксвагену» не меньше пяти минут. Однако парням повезло еще меньше. Жители, до смерти боявшиеся пожаров, выплеснули по несколько ведер воды на наши костры, те зашипели, поднялись вверх паровым облаком и исчезли с глаз долой. А в проулке уже исходили ревом пожарные машины и громким лаем собаки. Веселье кончилось, так и не начавшись. Возможно, поэтому граждане ухватились за троих моих преследователей и некоторое время держали их крепко, причем самые ответственные соседи. Бывшая пионервожатая Татьяна Сергеевна из восьмого дома и, конечно, наш Евгений, отловив обалдевшего Сашку, пытались вернуть его к жизни посредством искусственного дыхания. В общем, я могла не особенно торопиться, но во всеобщей сумятице есть свои отрицательные стороны: я потеряла Мышильду. Вместо того чтобы тихо стоять у машины, она где-то носилась вместе с гражданами, силясь кого-нибудь спасти. Тут я заприметила своих врагов, вырвавшихся из рук доброхотов. Враги приближались, и я развернулась на «Фольксвагене» и помчалась по дороге. Возле вопящего Сашки притормозила и сказала укоризненно:

— Как ты мог… — после чего скрылась в направлении реки.

Удрать далеко не удалось по двум причинам: во-первых, не хотелось — без сестрицы в бега не с руки (хотя за Мышильду я нисколько не переживала, себя она в обиду не даст, тем более каким-то там бандитам), да и сокровища прадеда все еще хранились в земле (а какой же дурак побежит от сокровищ?), во-вторых, бежать, в принципе, было затруднительно, потому что у меня кончился бензин, то есть не у меня, а у «Фольксвагена», но оставить его посреди чистого поля я не могла. Конечно, подталкивая его сзади, я достигла бы какого-либо населенного пункта, но, по моему убеждению, машина должна была меня везти, а не я ее толкать, а свои убеждения я уважала. Одним словом, мы с «Фольксвагеном» сидели и чего-то ждали.