Сестрички не промах

— Думаешь, придется уходить? — всполошилась Мышильда.

— Не думаю, но на всякий случай сделай. Все поняла?

— Поняла, поняла…

— Тогда начали.

— Что, вот прямо сейчас?

— Конечно, — удивилась я. — Как-то это не по-людски, Лизка, — покачала головой сестрица. — Люди-то к ограблению годами готовятся… и то засыпаются.

— Оттого и засыпаются, что долго готовятся, — наставительно заметила я.

— И все-таки дела так не делаются, — покачала она головой и извлекла из кармана коробок спичек. А я растворилась в предутреннем мраке и возникла вновь возле крыльца. Костер разожгла с первой спички, припомнив пионерский опыт. Пламя весело скакнуло вверх, а я поднялась на крыльцо и замерла, привалившись спиной к стене слева от двери. И стала ждать.

Костер горел, стремясь подняться к небесам, звезды окончательно померкли, а ничего не происходило. Улица, смертельно боявшаяся пожаров, на новоявленный пожар реагировать никак не желала. Криков «караул», «горим» я тоже не слышала, и это начинало действовать на нервы. Чем там, интересно, Мышильда занимается?

Как выяснилось позднее, Мышильда занималась следующим: прокралась в дом, нашла ключи и подготовила «Фольксваген» к возможному бегству. После чего, уже не таясь, прошла в кухню и, разбудив Евгения Борисовича, тревожно поинтересовалась:

— Евгений, вроде дымом пахнет…

Евгений повел носом и, сказав протяжно: «Не-а», вновь завалился на диван. Тут мудрая Мышильда подошла к окну и ахнула:

— Батюшки-святы, да у соседей дом горит…

Евгений подскочил к окну, охнул, ахнул и схватился за пустые ведра.

— Караул! — заверещал наш хозяин очень выразительно, жаль, что его никто не услышал, в том числе и мои супруги, почивавшие по соседству. Забыв на этот раз не только обуться, но и одеться, Евгений кинулся к колонке и уже в полную силушку взвыл:

— Горим! — А вслед за этим зачем-то:

— Караул, грабят!

Видимо, потому, что информация выглядела противоречивой и граждане не сразу поняли, что же происходит на самом деле, времени от вопля Евгения до появления первого гражданина с ведром прошло достаточно, костры разгорались. По крайней мере, мой полыхал вовсю и в опасной близости к дому. Языки пламени уже касались стены, краска пошла пузырями, а стена дымилась.

— Они что там, уснули? — разозлилась я, не зная, что делать — то ли костер тушить, то ли вломиться в дверь и вынести Сашку из горящего дома. Вместо этого я зычно крикнула:

— Люди, пожар…

Вопль гулко отозвался в городе, мне ответило несколько голосов из разных частей улицы, и я с облегчением вздохнула: народ проявил бдительность и пожар углядел.

Тут я с некоторым опозданием сообразила, что народная бдительность сейчас некстати: ринутся с ведрами, а я здесь у стеночки стою.