Сестрички не промах

— Но как же… — растерялся он, а я рявкнула:

— Марш в шалаш!

— У меня же насморк, — обиделся Михаил Степанович.

— Вы бы сходили к хозяйке Иннокентия Павловича, — с легкой укоризной заметила Мышильда. — Да перенесли бы сюда вещи пострадавшего.

— Вот это верно, — кивнул Евгений. — Места всем хватит. Устроимся то исть в лучшем виде.

Вскоре Иннокентий дремал на широкой постели в бывшей маменькиной спальной и вовсю наслаждался ролью умирающего. Я сидела у одра, держа его за руку, Мышильда сновала туда-сюда, выполняя пожелания больного, а Михаил с Евгением в кухне разговаривали шепотом. Улучив момент, когда мы остались одни, Иннокентий, приподняв голову с подушки, сказал зловеще:

— Лиза, на меня было совершено нападение.

Стало ясно: Иннокентий так увлекся, что начал переигрывать. Я нахмурилась, чтобы он не очень-то фантазировал.

— Эти люди опасны, — не обращая внимания на мои сведенные у переносицы брови, продолжил Иннокентий.

— Какие люди?

— Откуда мне знать, Лизок, если они не представились?

— Расскажи по порядку, — попросила я. Он вздохнул и начал:

— После обеда я поехал к своему знакомому Гаршину Александру Викторовичу, мы вместе учились, помнишь, прошлым летом он еще заезжал к нам… — Александра Викторовича я помнила и потому кивнула. — Он сейчас в прокуратуре и мог бы помочь… Вот я и поехал. Мы немного поговорили, а потом решили встретиться в шесть вечера, чтобы посидеть и вспомнить, так сказать, студенческие времена. В шесть поехали к нему домой, его супруга накрыла на стол, в общем, я пробыл у него чуть больше двух часов, а потом отправился сюда. В двух кварталах от дома Александра меня вдруг остановили какие-то личности.

— Как? — удивилась я. — На машине остановили?

— Машину я оставил возле дома Александра, так как выпил и не мог сесть за руль. Александр собирался вызвать такси, но я просил его не беспокоиться, погода прекрасная, и мне не мешало немного пройтись. — Иннокентий Павлович, видимо, решил проветриться, дабы не раздражать меня запахом коньяка. — Вот как раз тут они и появились.

— Ограбили? — ахнула я.

— Ничего подобного, — голос Иннокентия стал совершенно зловещим. — Спросили: «Ты куда свой нос суешь?» Один ткнул меня в грудь, а второй ударил в коленную чашечку, потом сказал: «Смотри, сиди тихо», и оба исчезли.

— А куда ты свой нос сунул? — растерялась я.

— Как куда? — возмутился Иннокентий. — А мои изыскания?

— В области чего?

— В области этого… Мотыля и Боцмана.

— Как же они об этом узнали?

— У таких типов везде свои люди.

— Даже в прокуратуре? — ахнула я. Услышав это слово, Мышильда сунула свой нос в комнату и спросила:

— Кто поминает всуе сие заведение?

— Вот, — ткнула я пальцем в Иннокентия. — Послушай, что он рассказывает.